Обрадовался бы он подобной его судьбе (RK 5.VI.844)

[Darth Legas]

Вот и не стало клинка из Могильных Курганов, некогда сработанного мастерами Западных Земель. Но подобная судьба своего детища исполнила бы гордости сердце мастера, что выковал его в незапамятные времена в Северном Королевстве, когда народ Дунэдайн был совсем юн, а злейшим их недругом было нагоняющее ужас царство Ангмар и его король-чародей. Никакому иному клинку, пусть даже в руках могущественнейшего из воинов, не было под силу нанести врагу удар столь болезненный, пронзив неживую плоть и разбив заклинание, позволявшее воле ангмарского короля подчинять себе его незримые сухожилия.

(RK 5.VI.844)

Всем нам известно, что некогда предречённое Глорфинделем: «и не от руки мужа ему [Королю-чародею] предстоит пасть» (RK App. A 1051) выпало исполнить Эовин, равно как и пророчество самого Короля-чародея, изречённое им же, - пусть и в несколько иной форме, - перед самым его падением: «Никому из живущих мужей не под силу остановить меня». (RK 5.VI.841)

Клинок, упомянутый в вышеприведённой цитате, а также события, пережитые Мерри в Могильных Курганах, невольно стали темой моего вчерашнего разговора с другом (Полом Митченером), назвавшим произошедшее «Окончательной отплатой Арнора». И тогда-то меня осенило: совершенно очевидно, что непринадлежность Эовин к мужам позволяет ей исполнить пророчество, но ведь она же, - та самая непринадлежность к мужам, пусть и в несколько иной трактовке, - позволила и Мерри стать исполнителем оного, пусть и менее очевидным (cf. RK App A 1070). Незамеченная доселе, нам открывается игра Толкина со словом «муж», равно как и его двоякое применение. Но, сочетаясь со словом «живущий», оно обретает и иную трактовку. Автор же акцентирует внимание читателя на вечном клинке и его истории, упоминаемой и здесь, и в Могильных Курганах, при вручении клинка Мерри Бомбадилом. Теперь-то «живущий» обращает на себя всё внимание, тогда как доселе оно было обращено на иное толкование слова «муж»: кузнец, некогда сработавший сей клинок, не является человеком живущим. Однако же ему, покоящемуся в своей многовековой могиле, - могиле, чей покой был потревожен лихими духами, населившими её по велению Короля-чародея  (RK App. A 1041), - удалось повергнуть величайшего из слуг Саурона.

В самом деле, месть и впрямь оказалась холодной, а игра толкований слова – хитрой и замысловатой. 

Кто же сказал, что произведения Толкина не содержат иронии?

Автор статьи: Том Хиллман (Alas, Not Me)

Перевод: Ломиэль