Перечитывая «Властелина Колец»: Бегство к броду.

[Darth Legas]

Он снова лёг и забылся тяжёлым сном, в котором он бродил по траве в своём саду в Шире, но всё было каким-то бледным и тусклым, даже более неясным, чем высокие чёрные тени, что выглядывали из-за ограды.

Мы добрались до конца первой книги! «Бегство к броду» заканчивает первую часть «Властелина Колец»; Странник и Хоббиты, пытаясь обогнать Чёрных Всадников, рвутся в Ривенделл после схватки на Пасмурнике. Как и «Клинок во мраке», это переходная глава, которая обращается в прошлое и предвосхищает будущее. Несмотря на случайные проблески надежды и юмора (вроде песни Сэма про тролля), дела идут всё хуже.

В этой главе есть несколько обращений к прошлому, но меня поражает то, какие они тонкие по сравнению с «Клинком во мраке». Когда Странник и Хоббиты сидели на Пасмурнике, рассказы о прошлом воспринимались как защита. Было ощущение, что они имели настоящее и ощутимое воздействие на опасность. И это ощущение не исчезло. Приближение к каменным троллям Бильбо из «Хоббита», похоже, подняло всем настроение (Странник шутит!), и даже раненый Фродо чувствует, что «приободрился», когда проходил возле них. Но на этом – всё. Когда Фродо пытается отогнать Всадников у брода, у него ничего не выходит: «у него не было силы Бомбадила».

Намёки на будущие события

Сейчас даже более, чем раньше я поражена тем, как много предзнаменований имеется в «Бегстве к броду», и ясных, и скрытых. Хоббиты получают несколько подсказок о целях и личности Странника. Он говорит Пиппину, что его «сердце» в Ривенделле, имея в виду и историю своей семьи, и отношения с Арвен. Также он впервые называет себя «наследником Элендиля» (что, как мне кажется, должно было вызвать переполох у Хоббитов). А то, что он использует ателас, чтобы помочь раненому Фродо, указывает на его будущую роль целителя. Также нам дано ещё одно предсказание, когда Фродо видит во сне, как «бесконечные тёмные крылья нависали над ним, а на этих крыльях неслась погоня, искавшая его среди ложбин и холмов». Это отличная привязка к новому средству передвижения Кольцепризраков как раз перед тем, как их лошади погибли в потоке у брода.

Мои любимые предсказания касаются Сэма. Сэм потихоньку раскрывается по мере развития истории. Несмотря на незнатное происхождение и подчинённое положение по отношению к остальным Хоббитам, повествование подсказывает, что ему суждено гораздо больше, чем кажется. В эпизоде с песней Сэма про троллей мы как раз это видим. Песня чудесная, и Мерри спрашивает, где Сэм слышал её. Сэм прикидывается дурачком, бормочет и краснеет до корней волос, а Фродо замечает:

«Сам придумал, понятное дело», - сказал Фродо. «В этом путешествии я многое узнал о Сэме Гэмджи. Сперва он заговорщик, теперь вот балагур. А закончится всё тем, что он станет волшебником или воином!»

«Надеюсь, нет», - ответил Сэм. «Я не хочу быть ни тем, ни другим!»

Это милая черта характера у Сэма, и вроде бы, она ничего не добавляет. В конце концов, Сэм всех удивил своим знанием песен в прошлой главе, и это лишь небольшое уточнение, что он сам умеет их сочинять. Но Фродо просто завораживающе выстраивает дальнейшее развитие его характера: заговорщик, балагур, и предполагает, какими путями он пойдёт в будущем: волшебник, воин. И это тоже предзнаменование, что раненый Фродо упоминает две роли, которые Сэму придётся сыграть, когда он будет спасать Фродо (снова раненого!) в Кирит Унголе.

Сэм становится воином в «Возвращении короля», когда побеждает Шелоб, огромного паука, потомка того могучего существа, что лишило Два Дерева их силы; и когда он самоуничижительно называет себя «эльфийским воином», врываясь в Кирит Унгол. Роль волшебника не такая явная, но его способности возжечь фиал Галадриэли и пройти мимо стражей, по крайней мере, подталкивают его в этом направлении. И когда Кольцо искушает Сэма, он представляет себя и Воином, и почти волшебником, который превращает мир в огромный сад (ой, Сэм). Арка характера у Сэма железобетонная, и мне она нравится.

Кольцо и вопрос силы

Я хотела перечитать «Властелин Колец» в основном потому, что хотела узнать, как я буду воспринимать его спустя десятилетие. Похоже, что я стала обращать внимание на другие нюансы, а есть небольшие отрывки, которых я не помню. Но ранение Фродо на Пасмурнике – это первый эпизод, который воспринимается совершенно иначе. Я помню, что подростком я волновалась за Фродо. Его ранили, плечо холодное, возможно, из-за этого он станет плохим… А сейчас я думаю, что это ранение просто ужасно.


Flight to the Ford, by John Howe
Кольцо связано с Силой (с большой буквы). Те, кого оно искушает, искушаемы его силой: подумайте, как часто Гэндальф использует это слово, когда отклоняет предложение Фродо взять Кольцо. «С этой силой я получу силу слишком великую и страшную. И через меня Кольцо приобретёт силу ещё бо́льшую и ужаснейшую». Позже, когда испытание проходят Сэм и Галадриэль, они тоже мечтают о силе (мечты Галадриэли неясные и пугающие, а у Сэма это просто тонны цветов). Легко установить власть в Сердиземье как нечто дурное, как разрушающую силу, от которой нельзя ждать совершенно ничего хорошего. Но ранение Фродо на Пасмурнике и его последствия оказываются удивительной противоположностью этой тенденции. Кольцо не искушает Фродо силой. Оно делает его бессильным. И сталкиваясь с этим бессилием, постоянно нося его на своей шее, Фродо постепенно начинает терять себя.

Он горько сожалеет о своей глупости и бранит себя за слабоволие, потому что теперь он осознаёт, что, надевая Кольцо, он подчинялся не своему собственному желанию, а властной воле его врагов. Он думает, останется ли он искалеченным на всю жизнь, и как они смогут продолжать путешествие. Он чувствует, что слишком слаб, что едва может стоять.

Размышления Фродо являются первым намёком, что это глава ОПЕЧАЛИТ меня. Интересно и то, что первое побуждение Фродо – в основном не страх, что его ранили, или жалость к себе. Скорее это осуждение самого себя за то, что он не был достаточно сильным и не отказался надеть Кольцо. Именно отсутствие, а не наличие силы заставляет Фродо беспокоиться. Примерно то же происходит и у брода:

Он не подчинился сразу, потому что странное нежелание охватило его. Пустив коня шагом, он оглянулся назад. Всадники на своих огромных лошадях казались грозными статуями на холме, тёмными и плотными, а весь лес и земля под ними словно растворились в тумане. Внезапно в глубине себя он понял, что они молча приказывали ему ждать. И тут же страх и отвращение пробудились в нём. Его рука выпустила поводья и схватила рукоять меча; выхваченный из ножен, клинок вспыхнул красным.

И снова мы видим утрату контроля и силы: это выражено не в том, что Фродо потерял силу воли, но как внешнее давление на его самоконтроль. Это пугает. Сначала он был «охвачен», потом исчез в тумане окружающий мир, а потом «пробудилось» что-то ещё, наполняющее страхом и отвращением.

И даже когда ему ничего не угрожает, Фродо всё равно несёт с собой это бессилие. В одну из первых ночей после Заветери он видит сон, где «он бродил по траве в своём саду в Шире, но всё было каким-то бледным и тусклым, даже более неясным, чем высокие чёрные тени, что выглядывали из-за ограды». А во время путешествия он замечает, что «в течение дня всё вокруг него растворялось в призрачно-серых тенях. Он был почти рад наступлению ночи, потому что теперь мир не казался таким бледным и пустым».

Есть ощущение, что Фродо грозит не только потеря власти над собой, но и потеря связи с окружающим миром. Всё становится блёклым и неясным, постепенно затихает и отдаляется. И правдивые, хотя и несколько жестокие слова Глорфинделя о том, что его друзьям не грозит опасность, если его не будет рядом, теперь просто разрывают сердце.

Самая пугающая черта Кольца – это изоляция и исчезновение самого себя: увеличение силы вызывает превращение в другую личность (Королева Галадриэль, Воин-Садовник Сэм), а уменьшение силы приводит к появлению чувства медленного исчезновения (Фродо).

Заключительные комментарии


[*]Прежде, чем двигаться дальше, хочу, чтобы вы все знали: она существует. Пожалуйста, послушайте: Толкин поёт песню Сэма про троллей.

[*]Я считаю очень милым, что бедный замученный пони Билла Ферни оказывается таким душкой и знает, как выбрать путь, чтобы не причинять седоку боли. Это хорошая оптимистичная нотка в довольно мрачной главе.

[*]Мне нравятся отношения между Сэмом и Странником. Сэм не доверяет ему, но Странник выделяет его как доверенное лицо, несмотря на «классовые различия» и предыдущие знаки, что Мерри или Пиппин являются более очевидными кандидатами на эту роль. Сэм «должен» быть тем, кто разведёт костёр, в то время как с Мерри, например, можно пообсуждать стратегии. Это тоже хороший способ указать на компетентность Сэма и его отношение к Фродо.

[*]Ваше понимание при прохождении этой главы тесно связано с пониманием топографии (ну вот, уже кто-то шутит о том, что «пробег может меняться… буквально!»). Мне глава вполне нравится, потому что я поклонница хороших пейзажных описаний (смотрите ниже) и я ценю то, что Толкин не приукрашивает трудности, присущие путешествиям по бездорожью. Как говорится, я симпатизирую тем, кто утверждает, что отличное прохождение «Клинка во мраке» здесь замедляется и начитает слегка петлять.

[*]Что вы думаете о Чёрных Всадниках? Их умение установить контроль над Фродо, которое мы уже упоминали, совершенно пугающее, но какая-то часть меня недовольна тем, что они были совершенно неспособны обнаружить Фродо и компанию до самого брода через Бруинен. Несмотря на страх, который они вызывают, я считаю, что они не совсем хорошо справляются с работой.

[*]Глорфиндель – интересный персонаж, в основном из-за того, что происходило за рамками «Властелина Колец». Вот интересное наблюдение Джене Харгроува: «Толкин старался сохранить всё то, что писал, включая и свои ошибки. Когда он обнаруживал в рукописи какие-то несовпадения, он был склонен придумывать в терминах Средиземья, как его персонажи могли совершить эту ошибку, или какое особое значение она могла иметь, чем просто исправлять её. Так, неправильно написанное иностранное слово, вероятнее всего, стало бы примером местного диалекта, но не исправлялось бы. Трудности с именами и личностями решались в подобной манере. Например, в истории Средиземья существует два Глорфинделя: один погиб, сражаясь с Балрогом в Первой Эпохе, а второй из Ривенделла одолжил Фродо своего коня, чтобы тот добрался до Имладриса. Это ситуация была если не проблематичной, то по крайней мере, необычной и требовала от Толкина особого внимания, потому что вообще эльфийские имена уникальны и относятся лишь к одной конкретной личности. Вместо того, чтобы просто переименовать одного из эльфов, Толкин решил, что это одна и та же личность, и что он столкнулся с редким случаем реинкарнации у эльфов».

[*]Лучшая цитата: «Устойчивый ветер подул с запада и чудесным обильным дождём пролил воду из дальних морей на тёмные макушки холмов».


В следующий раз – встречаемся в Ривенделле и книге II!

Автор статьи: Кэтлин Валковиак (Fandom Following)

Перевод: Elenven