Перечитывая «Властелина Колец»: Тень прошлого.

[Darth Legas]

[Смеагола] интересовали основы основ; он нырял на дно водоёмов, подкапывал деревья и растения, рыл ходы вглубь зелёных холмов. Он перестал смотреть на вершины, листья на деревьях или распускающиеся цветы: его голова и глаза были устремлены вниз. 

Я несколько осторожничала, прежде чем приняться за разбор этой главы. Я помню «Тень прошлого» как нечто большее, чем длинную предысторию, на что жалуются читатели, утверждая что Толкин скучен или плохо поддерживает темп повествования. Если пользоваться понятиями, применимыми в современной литературе фэнтези, это информационно насыщеннная глава. 

И в этом есть доля правды. В главе действительно содержится очень много информации. Но с литературной точки зрения она исключительно хорошо построена, превращает мифологическое в личное, и в ней выстраивается множество основных тем, при этом не утяжеляющих повествование. У меня снова возникло чувство, что Толкин чётко знал, что делал. 

«Тень прошлого» и роль предыстории

«Тень прошлого» начинается с истории: 

Второе исчезновение Господина Бильбо Бэггинса обсуждали в Хоббитоне и по всему Ширу целый год, а помнили и того дольше. История превратилась в вечернюю сказку для маленьких Хоббитов, и в конце концов Чокнутый Бэггинс, который исчезал среди огня и дыма и возвращался с мешками золота и драгоценностей, стал персонажем легенд и жил в них долго после того, как истинные события были позабыты. 

Этот абзац является не только хорошим переходным моментом от предыдущей главы, но и крайне важным эпизодом для всего «Властелина Колец»: это фокус на цели историй, их связи с настоящим и тем, как видят себя персонажи, переступающие черту, за которой они сами становятся частью историй. Это особенно верно для Сэма, с чем мы позже столкнёмся в «Братстве Кольца». 

Фокус на историях появляется прямо в начале главы, во время разговора между Сэмом Гэмджи и сыном мельника Тэдом Сэндименом в «Зелёном Драконе». Он представляет собой отголосок беседы между их отцами в «Долгожданном праздновании», а сами Хоббиты, в некоторой степени, являются частью уже вершащейся истории. В обоих случаях между Гэмджи и Сэндименом появляются разногласия из-за происходящих в Шире странных событий, оба разговора происходят в гостинице и за обоими наблюдают другие Хоббиты. Но если старшее поколение обсуждало странности Бильбо и загадочные смерти в его семье, то младшее поколение перешло к разговорам о Драконах, странных незнакомцах, проезжающих через Шир, и появлении огромных Древолюдей в Северных Болотах. Масштабы увеличиваются: создаётся впечатление, что истории становятся больше, простираются дальше и повествуют о более крупных, пугающих событиях.

Хотя это лишь истории о странных происшествиях на окраинах Шира, всегда присутствует ощущение непосредственной и личной угрозы. Взгляните на то, как Гэндальф описывает Мордор. Он говорит, что для Хоббитов Мордор - это «тень на задворках старых историй». Сразу после этого он отказывается говорить о Назгул. «Мы не будем говорить о таких вещах даже утром в Шире». Несмотря на упоминание Чокнутого Бэггинса в самом начале главы, истории в «Тени прошлого» не служат средством ухода от реальности. Они даже не отдалённые. Наоборот, они повсеместны и всегда могут коснуться кого-то лично. 

Фродо и Голлум


Gollum, by Alan Lee
Ничего из вышесказанного не имело бы значения, если бы «Тень прошлого» просто продолжилась появлением Гэндальфа, его рассказом о Кольце и на этом бы закончилась (и, честно говоря, именно так она мне и помнилась). Но вместо этого оставшаяся часть главы обладает динамизмом, основанном на двух центральных моментах: неопределённой связи между Фродо и Голлумом и томительной неизвестности в отношении Единого Кольца.

Тогда как Фродо и Голлум оказываются более тесно связаны в дальнейшей истории, когда Голлум становится живым примером того, во что мог превратиться Фродо, а его жалость подвергается испытанию, погружение в характеры Голлума и Фродо началось намного раньше. 

«Полагаю, они были из расы Хоббитов», говорит Гэндальф о людях Смеагола-Голлума, «родичами праотцов Стуров, потому что они любили Реку, часто плавали в ней, или же мастерили небольшие лодки из тростника». Помимо очевидного связующего звена в виде принадлежности к Хоббитам, другие детали связывают Фродо и Голлума на более глубоком уровне. В предыдущей главе семейная история Фродо переплетается с историей Брэндибаков, известных своей любовью к прогулкам на воде. Учитывая, что на данный момент мы знаем очень мало о прошлом Фродо, появление подобной ключевой детали по отношению к Смеаголу-Голлуму потрясает. Важно также и то, что как только история Гэндальфа начинает отдаляться и почти выходит за пределы Шира, Толкин сразу же возвращает её в настоящее, создавая чёткую связь между Фродо и моментом в повествовании с обширной предысторией, лежащей как позади него, так и перед ним. 

Но Фродо - не Голлум. Как объясняет Гэндальф, Смеагола «интересовали основы основ; он нырял на дно водоёмов, подкапывал деревья и растения, рыл ходы вглубь зелёных холмов. Он перестал смотреть на вершины, листья на деревьях или распускающиеся цветы: его голова и глаза были устремлены вниз». Этот взгляд вниз, интерес к основам сущностей усиливается за счёт его обладания Кольцом. Вскоре его притягивают глубины Туманных Гор, потому что «основания этих гор были весьма внушительными. Должно быть под ними хранились величайшие секреты, нераскрытые с начала начал». 

Фродо связан с Голлумом, но также и отличается от него. Хотя «странные горы, коих он никогда не видывал ранее» в его недавних снах кажутся похожими на Туманные Горы, есть и ключевые различия. Зацикленность на взгляде вниз, которая пронизывает историю Голлума, отсутствует в описании Фродо. Тогда как Голлум роет и копает, проделывает тоннели и ныряет, Фродо странствует. «Он часто бродил один и, к изумлению здравомыслящих жителей, его иногда видели вдали от дома, гуляющим среди холмов и деревьев при свете звёзд». Откровенно говоря, пока я не уверена что именно стоит за этим различием, но оно кажется мне важным. Похоже, что одержимость и зацикленность были присущи характеру Голлума ещё до того, как он нашёл Кольцо: ему необходимо углубляться в вещи и узнавать то, как они работают изнутри, чего нет у Фродо. Напротив, Хоббит представлен гармоничным: он гуляет среди холмов под звёздами и кажется рад золотой середине. 

Единое Кольцо и концепция жалости Толкина

Подобные пересечения между характерами Фродо и Голлума ведут к одной из самых интересных и тематически важных частей главы, где говорится о вещах, которые будут иметь значение на протяжении всей истории. Во-первых, это рассказ Гэндальфа о влиянии Кольца на личность. Кто бы ни получил Кольцо, «не умирает, но и жизни в нём не прибавляется. Он просто существует, пока каждая минута не становится в тягость. И если он часто пользуется Кольцом, чтобы стать невидимым, то исчезает».

[Остановитесь на секунду и задумайтесь, что в свете этого Гэндальф позволил Фродо держать у себя Кольцо семнадцать лет]. 

Мне бы не хотелось сейчас углубляться в вопрос о том, что есть Кольцо: это интересная тема для размышления, и мне бы хотелось заострить на ней внимание позже. Но в такие моменты я также отчётливо осознаю нелюбовь Толкина к аллегории. В любом случае, исходящая от Кольца угроза, как она представлена в этой главе, означает уничтожение личности. Простое обладание Кольцом разрушает индивидуума, не даёт ему расти и развиваться и неизбежно обрекает его на бесконечное томление. А если же индивидуум решает воспользоваться Кольцом, то просто начинает истаивать. 


Riddles in the Dark, by Alan Lee
Именно это происходит со Смеаголом, когда он лишается своего имени и становится Голлумом. Важнее, однако, то, что эта тема становится предметом разногласия между Фродо и Гэндальфом, когда они обсуждают, на самом ли деле Смеагол «выцвел», и постоянное ли это состояние. В нескольких моментах Гэндальф отмечает, что не уверен, можно ли каким-то образом «вернуть» Смеагола к жизни, что, в конечном счёте, ведёт к самой знаменитой беседе во «Властелине Колец»:

- Какая жалость, что Бильбо не убил это подлое создание, когда у него была возможность! 

- Жалость? Как раз Жалость и остановила его руку. Жалость и милосердие: он не нанёс удара без нужды. И был щедро вознаграждён, Фродо. Поверь, что зло ему практически не навредило, и он в конце концов спасся потому, что начал обладать Кольцом именно так - с Жалости.

- Извини, - сказал Фродо. - Но я напуган и вовсе не испытываю жалости к Голлуму.

- Ты его не видел, - перебил Гэндальф.

- Не видел и не хочу, - молвил Фродо. - Я не понимаю тебя. Ты хочешь сказать, что и ты, и Эльфы оставили его в живых после всех ужасных вещей, что он совершил? В любом случае, он такой же злодей, как и Орк, да попросту - враг. Он заслуживает смерти.

- Заслуживает смерти? Пожалуй. Многие, кто живут, заслуживают смерти. А иные, кто умирают, заслуживают жить. Ты можешь вернуть им жизнь? Тогда не спеши вершить смерть по своему усмотрению. Потому что даже мудрецы не всегда знают всё.

Интересно, как Фродо по крайней мере трижды отвергает индивидуальность Смеагола: он утверждает, что не хочет его видеть, приравнивает его к Орку (в Средиземье, по крайней мере в Средиземье Фродо, это - отрицание индивидуальности) и говорит, что он заслуживает смерти. Я стараюсь не сильно придираться к Фродо: в конце концов у него был трудный день. Но интересно, что Гэндальф несколько раз парирует его идеи концепцией жалости, и что Толкин решил писать с большой буквы Жалость, о которой говорит Гэндальф, а не Фродо. По мере того, как мы будем продвигаться с чтением, мне бы хотелось внимательнее рассмотреть это. 

[В качестве лирического отступления: оглядываясь назад, благодаря этой части  разговора между Фродо и Гэндальфом сформировались практически ВСЕ мои взгляды на мораль. Спасибо Толкину!] 

Но в конце концов эта информационная глава прекрасно воспринимается благодаря тому, что она не перенасыщена мифологией. Мифология, несомненно, присутствует и определяет контекст и живость мира. Но суть главы заключается не в этом. Мифология Толкина - это фон для личных страхов, проблем и вопросов индивидуальности. Конечно, Саурон всегда присутствует в повествовании, но центральной фигурой главы, горой, давящей на плечи, является Голлум. 

Сэмуайс Гэмджи

Прежде чем закончить это эссе, мне хотелось бы немного поговорить о Сэме. Сэм обитает на задворках истории (прямо как Мордор! Извини, Сэм, я люблю тебя): он открывает главу вместе с Тэдом Сэндименом, и закрывает её получением поручения от Гэндальфа. В некоторых моментах во время визита Гэндальфа Толкин упоминает, что что через окно Бэг Энда доносился звук ножниц работающего в саду Сэма. 

Не буду притворяться: я думаю, что Сэм Гэмджи очень важен. Я очень люблю его. В Интернете сейчас все увлечённо называют милых, добрых, любимых персонажей булочками с корицей. Сэм Гэмджи - это супер булочка с корицей. Одна булочка, чтоб править всеми. Но несмотря на то, что почти все очень любят Сэма, я всё равно думаю, что он недооценён. Сэма часто изображают Верным Другом или Надёжным Напарником. Это верно. Но Сэм - очень многогранный Хоббит, и мне кажется, что из-за Сэма, каким мы его видим в фильме (не поймите меня неправильно, он очень мил), я забыла о многих его гранях. Предлагаю взглянуть на мой любимый момент с участием Сэма в «Тени прошлого»: 

Сэм неопределённо замахал рукой: ни он, ни кто-то иной не знали, как далеко было до Моря, лежащего за старыми башнями у западных пределов Шира. Но в древних сказаниях говорилось, что где-то там - далеко - находились Серые Гавани, откуда порой отправлялись в плавание эльфийские корабли и уже никогда не возвращались. 

- Они плывут, плывут, плывут за Море, они уходят на Запад, покидают нас, - нараспев произнёс Сэм, печально и торжественно покачивая головой.


Sam and Rosie Cotton, by Ted Nasmith
В Сэме есть искренность и эмоциональная уязвимость, которые мгновенно располагают к нему. Очевидно, он любит Эльфов, хотя даже не пытается притвориться, что понимает их. В характере Сэма также присутствует любопытство. Как мы увидим позже, он знает историю лучше, чем большинство его соседей. И хотя кажется, что все осведомлены о происходящем на границах Шира и о том, что Эльфы уплывают на Запад, для Сэма эти события имеют личную значимость, что делает его довольно уникальным среди Хоббитов.  Он не просто говорит, что Эльфы уходят, а что они «покидают нас». Тогда как все в Хоббитоне являются воплощением недоверия ко всему странному и необычному, Сэм убеждён, что мир полон чудес. Грустно, когда нечто удивительное уходит, но здорово, когда это можно увидеть своими глазами. Поэтому совершенно понятно, почему в конце главы, когда Гэндальф записывает Сэма в команду Фродо по сохранению Кольца, он одновременно и прыгает от радости, и рыдает.

Заключительные комментарии: 


[*]Другая глава «Братства Кольца», которая всегда ассоциируется у меня с обилием информации, это «Совет у Эльронда». Позже мы увидим, как информация представлена в ней. Интересно, что обе главы являются вторыми в своих книгах. 

[*]Древолюди в Северных Болотах это жёны Энтов, ведь так? Это точно жёны Энтов. 

[*]«Я бы хотел спасти Шир, если бы мог. Хотя бывали времена, когда я думал, что здешние обитатели слишком глупы и скучны, и мне казалось, что им не помешало бы землетрясение или нашествие драконов. Но сейчас мне бы этого не хотелось. Мне кажется, что пока позади меня лежит Шир - такой безопасный и уютный - мои странствия будут переноситься легче. Я буду знать, что где-то у меня есть надёжная опора, даже если я не смогу там оказаться снова». Учитывая дальнейшие события, от этих строк я едва не расплакалась. 

[*]Мы уже достаточно много говорили о Фродо, но мне хотелось бы лишний раз обратить внимание на то, какой он очаровательно дерзкий. Элайджа Вуд во многом прекрасно сыграл Фродо, но разница в возрасте стала не единственным отличием от книги в его изображении в фильме. В фильме Фродо очаровывает огромными глазами и утончённой невинностью. В книге он гораздо прямолинейнее.  Гэндальф: «Проще говоря, Бильбо было суждено найти Кольцо, и то не было замыслом создателя Кольца. В этом случае тебе тоже было суждено получить его. И эта мысль может тебя приободрить». Фродо: «Нет, меня она не ободряет». 

[*]Гэндальф, однако, парирует. Когда Фродо спрашивает, почему именно он был избран для этой обязанности, Гэндальф отвечает, что на такие вопросы невозможно ответить. «Уверяю тебя, это произошло не потому, что в тебе есть какие-то достоинства, которых нет у других», продолжает Гэндальф. «В любом случае, дело не в силе или мудрости». Боже мой, Гэндальф! Не стоит так! Ведь ты на 17 лет оставил Фродо один на один со смертоносным Кольцом, пока невероятно могущественный Тёмный Властелин, желающий вернуть его себе, набирал силу.

[*]Любимая цитата. На этот раз выбор был очень сложный. В этой части будет множество описаний пейзажа и упоминаний света звёзд. Действие же этой главы происходит по большей части в помещении. Но вот хорошая цитата:


Он часто бродил, особенно по осени, в диких землях, а в его снах появлялись странные горы, коих он раньше никогда не видел. Он начал думать про себя: «Возможно, однажды я сам переправлюсь через реку». На что другая часть его существа отвечала: «Не сейчас». 

Автор статьи: Кэтлин Валковиак (Fandom Following)

Перевод: Lady Olivia