Перечитывая «Властелина Колец»: Туман над Упокоищами

[Darth Legas]

Не так давно довелось мне обсуждать с другом киноадаптацию «Властелина Колец», снятую Питером Джексоном: чего в неё добавили, чего урезали, и почему. Друг мой заметил, что, пожелай кто снять фильм строго по книге, не опустив при этом ни малейшей детали повествования, заместо фильма (а тем более – трёх) пришлось бы снимать небольшой сериал; и, полагаю, ничто не подтверждает сказанного так, как «Туман над Упокоищами» и пара предшествующих ей глав. Пропитанная необычной и томной атмосферой, глава становится этакой связующей нитью, своеобразной интерлюдией изложения, петляющей меж тайными опасностями, притаившимися по округе, и солнечным светом да песнями. Содержимое главы резко выделяется на фоне задуманного и представленного читателю сюжета, временно оставляя его в тени, заставляя Хоббитов напрочь забыть о Чёрных Всадниках до самого конца главы и напоминания Фродо о них. Так взглянем же более пристально на жуткие могильные холмы, и постараемся понять, зачем нужны эти главы.

Покидая Бомбадила и Упокоища

Поразительно, насколько свежим и светлым кажется жильё Бомбадила во время прощания Хоббитов с ним. Земля, буквально вымытая дождём за день до ухода гостей Тома, описывается «холодной, светлой и чистой, осенённой синим осенним небом». Однако, прощание вовсе не кажется печальным, как то было в «Трое – это компания»; напротив, оно сулит Хоббитам новое начало и новые приключения. Покидая свой временный приют, путники подмечают разнообразный ландшафт, распростёртый по четыре от них стороны: лес, раскинувшийся на западе, реку, бегущую на юге, равнины, расстилающиеся на севере, и слабое мерцание на востоке, что «воззвало к ним из глубин памяти и древних преданий о высоких и дальних горах». Тут-то Хоббиты и предстают пред читателем в совершенно новом и незнакомом досель свете: подвижными и жаждущими приключений до того сильно, что им не хочется «трусливо» обходить Могильные Холмы, коль можно «перескакивать, подобно Тому, с  камня на камень, и к самым горам».


Beyond the Old Forest by Ted Nasmith
Однако, наравне с радостным для нас обнаружением новоиспечённой храбрости у Хоббитов, в нас зарождается и тревожная уверенность в неладном исходе затеи. Признаться, весёлость четырёх путников в этой главе меня вовсе не радует. Чуть ступив за порог, они пускаются в путь, схожий с их походом через Старый Лес; и в самом деле: удушливая атмосфера витает и тут – воздух спёрт и тяжёл, хоть путники и не окружены деревьями на сей раз. После же Фродо, заплутавши, обнаружит, что, сбившись с пути к Ивлянке, он петляет по кургану к самой его вершине. Тут-то всё и начинает казаться совершенно неверным: на смену спавшей жаре приходят «водянистое» солнце и холодный, густой туман (в особое замешательство меня ввело описание солнца «водянистым»). И снова же, в повествовании фигурируют известные стороны света, разве что, заместо разного ландшафта, взору Хоббитов предстаёт окружающий их туман, застлавший собой описанную выше округу.

Опасность подползает медленно, но верно: удушающая жара обращается колючей прохладой. Замечательно, как перемена атмосферы способствует и перемене языка повествования, порождая кучу противоречивых ощущений. Предлагаю рассмотреть в качестве примера следующий отрывок:

Ныне клочья тумана проплывали мимо него. Выдыхал он пар.. но стоило ему продолжить путь, как туман рассеялся, открывая взору звёздный небосвод.

Смутную тревогу внушает наступившая мрачная атмосфера: туман, сменивший нестерпимую жару, рассеялся, обнажая звёздное небо, кажущееся зловещим и опасным, несмотря на то, что в произведениях Толкина оно, обычно, является источником красоты и уюта. Тут-то и начинается неладное, ибо Хоббиты, поневоле, попадают в курган, где до них, ныне обременённых острыми клинками и холодными золотыми цепями, доносится наводящий жуть голос, поющий песню со словами непонятными поначалу и до тех пор, пока Фродо не разгадал их, воспевающих смерть луны и звёзд. Однако, сам отрывок сложен просто великолепно и пронизан атмосферой нагоняющей неподдельный ужас; замечательна и смена жары и влаги на стынь и сухость, и ощущение, приходящее во время прочтения главы: будто некто и в самом деле мёрзнет до смерти, сам того не понимая.

Песни да повести

Я не совсем уверена в наличии некоего «тайного» посыла в данных главах, равно как и в определённой очевидной причине их существования, ибо, полагаю, Толкин внёс их по той простой причине, что они ему нравились, ибо Старый Лес и Упокоища представляют собой весьма занимательные места действия, а Бомбадил – очаровательного чудака. Им не обязательно быть двигателями сюжета.

Тем не менее, они мне нравятся. И я яро защищаю их право быть там, куда их поместил автор, от людей, считающих, что эти главы сбивают ход сюжета и находятся «не на месте». Нет, конечно, в чём-то эти вымышленные критики и правы, и главы и в самом деле сбивают ход сюжета, но мне кажется, что они не лишены и положительной стороны.

Странное происходит в этих главах со временем и действительностью. Главы изобилуют сновидениями, внезапными провалами в сон и видениями происшествий, имеющих место в ином пространстве и в иной период времени. Во благо ли, во зло, но всё там зачаровано (учитывая двусмысленность чар как таковых у Толкина), как то подметил Саймон Кук в комментариях к «В доме Тома Бомбадила». В самом начале главы Фродо грезится его будущее: «песня, что светом прорывалась сквозь сероцветную завесу дождя, крепчала, обращая завесу в хрустально-серебряный полог, что, распахнувшись, открыл взору далёкую, поросшую травой землю, осиянную лучами восходящего солнца», этакое провидческое сновидение, предпросмотр грядущих для Фродо событий, завершающих «Возвращения Короля». Спасённый Томом, Мерри кажется несколько оторванным от настоящих времени и места: ему чудится, будто копьё пронзило его сердце во время нападения людей из Карн Дума. Когда же Том вручает Хоббитам клинки из курганов, им видятся «необъятные раздолья минувшего, безбрежный дол, укрытый тенью, по коему шествовали Люди, – статные и суровые, – зажимая в руке сияющие мечи; замыкал же процессию Муж со звездой на челе». Так, чары действуют двояко: убегая в далёкое прошлое, и вместе с тем знакомя нас с Арагорном/Странником, встреча с которым ожидает нас в следующей главе.


The Barrow-wight, by John Howe
Именно это и представляет нам Хоббитов частью повествования большего, чем кажется нам на первый взгляд. Несомненно, подобное встречалось нам и ранее. «Тень прошлого» обеспечивает нас определённым представлением о контексте; «Долгожданное празднество» проливает свет на историю семьи Фродо. Но несколько иное происходит в более поздних главах. Повествования становятся более оживлёнными, обретают определённое могущество. Истории и повести прошлого не только лишь открываются Фродо и его спутникам – они научаются применять их.  Так, Бомбадил, перепевая умертвие, одерживает над ним победу, ибо «его песни – песни более могущественные». Он намеренно обращает смысл песни умертвия о стылом камне и иссякающем свете в обратную сторону: холодные клинки на шеях Хоббитов замещаются сияющими мечами в руках живых людей, а заместо угасающих звёзд появляется звезда на челе мужа. Том побеждает, обращая сказанное в нечто более сильное.

И что самое важное – Фродо также овладевает этим искусством:

Он обнаружил, что лежит, предаваясь воспоминаниям о Бильбо Бэггинсе с его повестями, о том, как вместе они бродили по тропам Шира, беседуя о дорогах и приключениях. Даже самый тучный и робкий из Хоббитов не лишён отваги, чьё семя зарыто в глубине его сердца (зачастую, в самых дальних его уголках, чего уж там) в ожидании страшнейшей опасности, что позволит ему прорасти... [Фродо] казалось, что его приключение подошло к концу, к ужасному концу, но воспоминания крепили его дух.

Тут-то внутренние изменения, постигшие Фродо, и проявляются в полной мере, разительно отличая его от него же самого несколькими главами ранее, где единственным спасением из лап дерева, поглотившего его друга, Фродо считал бегство. Безмерно интересным кажется то, о чём он думал, будучи обездвижен и бессилен, до того как пуститься на поиски этого самого семени отваги: о повестях и дорогах. Нет какой-либо особой, важной для сюжета причины для первой строчки вышеприведённого отрывка быть там, куда она помещена. Но мне кажется, что это немаловажно для «Властелина Колец» как такового. Именно мыслями о повестях Фродо придаёт себе силы задолго до всех его волевых действий в повествовании.

Полагаю, теперь вы назовёте «Властелин Колец» повестью о повестях, об их применении и значимости. И, если память мне не изменяет, правдивость этого заявления будет подтверждать всё более с каждой новой главой.


Заключительные комментарии:
Руки, сердце, кость – морозны.

Под камнями спящий – мёрзнет,

чтобы впредь не пробудиться,

спать, покуда не затмится

Солнце, Месяц не убудет.

Звёзд же более не будет -

умертвит их ветер чёрный,

им же тут лежать покорно

на постели золочённой

до тех пор, пока над морем

и во всех земных границах

тёмный лорд не воцарится.
Признаться, я и не помнила, что эта песня входила в эту главу. Теперь же, милостью Питера Джексона, первая строка навеки ассоциируется у меня с Голлумом.

[*]Выходит, после пленения умертвиями спасшийся должен раздеться донага и побегать в таком виде по траве? Порой я забываю, чем вызвана любовь хиппи к Толкину, порой – нет.

[*]После освобождения из кургана, Мерри упоминает нападающих из Карн Дума. Доселе значение этого эпизода оставалось для меня тайным, но, оказывается, Карн Дум являлся столицей Ангмара, царства Короля-Чародея, откуда производились нападения на королевство Арнор (чьи границы Том укажет позже в главе). Исправьте меня, пожалуйста, если я ошибаюсь.

[*]До самого возвращения на дорогу никто из спутников, исключая Фродо, и не помнил о Чёрных Всадниках. И это разбивает мне сердце, ведь бедняги Хоббиты и понятия-то не имели, что их ждёт.

[*]В моём издании «Властелина Колец» не использованы Оксфордские запятые, что кажется чудовищно неправильным для произведения Толкина.

[*]Цитата всея главы:


Ныне клочья тумана проплывали мимо него. Выдыхал он пар, а тьма будто бы отдалилась и истончала.. Ветер посвистывал в травах. Внезапно ему показалось, будто до слуха его донёсся сдавленный плач, и он пошёл ему навстречу; и чем дальше он шёл, тем стремительней рассеивался туман, открывая взору звёздный небосвод.

Автор статьи: Кэтлин Валковиак (Fandom Following)

Перевод: Ломиэль