Перечитывая «Властелина Колец»: Язык, пейзаж и Великая река

[Darth Legas]

«Великая река» - первая глава во второй книге «Братства Кольца», которая мне кажется несколько избыточной. По ощущениям мы остались там же, где и были в «Прощании с Лориэном». Несмотря на определённое продвижение вперёд по реке, все персонажи всё так же застывают в нерешительности, не зная, куда податься: на восток или на запад.

По обстановке глава напоминает «Кольцо уходит на юг». Множество иссушенных унылых пейзажей, зловеще кружат птицы, просыпается паранойя (и это после хорошего отдыха в эльфийской крепости). Мы словно увязли в болоте, хотя по факту всё совсем наоборот. Но хотя повествование не движется, в «Великой реке» есть множество небольших деталей, и это даёт возможность поговорить об использовании Толкином языка и пейзажа.

Пейзаж и проза

За всё время на прозу Толкина появились разные взгляды, с таких весьма выдающихся точек зрения, как, например, у Нобелевского комитета*. Меня это несколько озадачило: я всегда считала прозу одной из сильнейших сторон Толкина. Это совершенно необычная проза. Её можно назвать архаичной и старомодной. Поиск в Google может прояснить, как начинается большинство таких дискуссий: один заявляет, что проза Толкина плохая, другой возражает, что она просто старая. А я скажу, что не верно ни то, ни другое.

Разумеется, сейчас проза Толкина кажется старомодной. Он был специалистом по средним векам и работал над Оксфордским словарём английского языка. Он списывал со средневековых романов, он стащил этимологии из великого множества языков. Парень был БОТАНОМ. И в таком свете легко воспринимать его работы как средневековый фанфик или как результат слегка чрезмерного увлечения лингвиста своей работой.

Это верно, но рассматривать Толкина только в таком свете не совсем правильно. Толкин заимствовал из средневекового языка и литературных форм, но он трансформировал эти заимствования в нечто иное: это и есть литературная инновация. Когда читаешь средневековую германскую поэзию, видишь источник вдохновения, но не думаешь, что читаешь Толкина.

Разумеется, есть и сходство. Посмотрите на «Морестранника», англо-саксонскую поэму раннего средневековья.
Настали ныне дни упадка

Царств на земле;

Нет королей и Цезарей

Как некогда, нет щедрых

Как ранее, когда доблестные мужи

Свершали великие дела и жили

В величии среди себе подобных

В высокой чести.

И радость их умерла.

Слабейшие владеют этим миром

И ведут его к упадку.
Это чистый Толкин, и по тексту, и по теме. Здесь и чувство утраченного величия и безвозвратно исчезнувших королевств и времён, и ощущение ущербности настоящего. И почти навязчивая потребность использовать как можно больше аллитерации. С небольшими поправками эта поэма могла бы сойти за речь Теодена в «Короле Золотого Чертога» в «Двух башнях».
Где ныне всадник, где конь боевой, где звонкого рога пенье?

Где шлем и копье, меча острие, волос золотых плетенье?

Где твердость руки, сжимающей сталь, где алых огней свеченье?

И где по весне над тучной землей высоких хлебов цветенье?

Исчезли, ушли, как ветер с равнин уходит, устав скитаться;

На Запад, на Запад уходят дни, чтоб там навсегда остаться.

Кто властен сдержать бесконечный дым, летящий над пепелищами?

И годы, спешащие за моря - удержим ли их? Отыщем ли?

(перевод И. Гриншпун)
Также она очень похожа на фрагмент, когда Отряд проходит мимо старых руин в «Тумане над Упокоищами» или в «Бегстве к броду».

Но Толкин придаёт своеобразие этому виду литературы и превращает её в нечто новое. Причём делает он это и с помощью лингвистики, создавая потрясающий эффект (если вас интересует лингвистика – прочтите вот эту замечательную статью**). Но давайте посмотрим, как Толкин обращается с пейзажем (а он МНОГО пишет о нём). И сравним с «Беовульфом» – всеми любимым ориентиром Толкина.
Сплетает корни заиндевелая

Тёмная чаща над теми трясинами,

Где по ночам объявляется чудо —

Огни болотные; и даже мудрому

Тот путь заказан; порой бывает,

Что житель пустошей, гонимый сворой,

Олень гордорогий, спасая голову,

Стремится к лесу, но, став на опушке,

Он жизнь скорее отдаст охотнику,

Нежели ступит в тёмные чащи,

Страшное место! — когда же буря

Тлетворным ветром дышит над водами,

Вздымаются волны, мрачнеет воздух,

Небо плачет.

(Перевод с древнеанглийского В. Тихомирова)
Ух! Это описание трясины, где обитает мать Гренделя. И конечно это напоминает Толкина. Здесь есть и аллитерация, а фразы типа «Сплетает корни заиндевелая / Тёмная чаща над теми трясинами» или «Вздымаются волны, мрачнеет воздух, / Небо плачет» звучат так, словно их взяли со страниц «Братства Кольца». Но давайте отступим назад и выясним цель этого фрагмента. Это описание сообщают Беовульфу до того, как он отправляется на бой. Оно задаёт тон эпизоду: зловещее, страшное болото, расположенное далеко-далеко от уютного Хеорота (этакое предварительное нападение). Здесь пейзаж бросает внешний вызов. И он пугает, потому что Беовульфу надо что-то, с чем он будет сражаться, и поэтому ставки здесь растут.

Толкин делает что-то подобное.
Бурые земли оказались мрачными пустошами, над которыми дул холодный ветер с востока. Долины превратились в крутые увалы, покрытые сухой травой, возвышающиеся среди кочек и болот. Фродо дрожал и вспоминал лужайки и фонтаны, ясное солнце и мягкие дожди Лотлориэна. На лодках не было слышно ни разговоров, ни смеха.

Над скалами и утёсами летало множество птиц, и весь день высоко над головами кружили стаи птиц, чёрные на фоне бледного неба.
Это просто пейзаж как внешняя угроза и это обычный приём в досовременной литературе. Но использование пейзажа у Толкина также даёт что-то совершенно иное. Вот ещё одно описание спуска Отряда по Андуину:
По эту сторону Реки они проплывали мимо зарослей огромных камышей, таких высоких, что они полностью закрывали вид на запад, когда маленькие судёнышки скользили вдоль их шелестящей границы. Тёмные высохшие головки качались и гнулись под лёгким холодным ветерком, что-то мягко и печально нашёптывая. То тут, то там через просветы Фродо мог вдруг заметить широкие луга, а далеко за ними холмы на закате, а ещё дальше, на самом горизонте тёмную полосу – самые южные отроги Туманных Гор.
Ключевое отличие в том, что это не просто описание пейзажа. Это описание Фродо, который видит пейзаж. Это отличие полностью меняет цель описания пейзажа в литературе. У Толкина пейзаж редко существует просто как вызов или препятствие, которое нужно преодолеть (хотя, очевидно, пейзаж может им быть). Вместо этого он работает как зеркало для отражения внутренней жизни персонажа.
Фродо и пейзаж
В «Великой реке» я насчитала три фрагмента, когда Фродо явно рассматривает мир вокруг себя. Каждый раз, когда он видит пейзаж (это не просто описание пейзажа), это происходит особым образом. Первый пример приводится выше, когда он видит лес камышей, которые «что-то мягко и печально нашёптывают», а потом внезапно открывают «широкие луга, а далеко за ними холмы на закате».

Второй эпизод происходит, когда Фродо смотрит вверх на Леголаса, натягивающего лук, чтобы стрелять в орков за рекой:
 «Фродо взглянул на эльфа, который возвышался над ним и всматривался в темноту в поисках цели для выстрела. Его тёмные волосы были словно увенчаны острыми белыми звёздами, сиявшими над ним в чёрном озере неба. Но тут с юга приплыли огромные облака, закрывая своими тёмными клочьями звёздное небо. Внезапный ужас охватил Отряд».
И последний, когда Отряд проходил пролив между Аргонат:
 «Фродо приближался к ним, и огромные столпы вздымались ему навстречу словно башни. Они казались ему гигантскими, великие серые фигуры, молчаливые, но грозные. И тут он заметил, что им действительно была придана форма: древние мастера и умельцы работали над ними, и до сей поры, несмотря на солнце и дожди тысячелетий, они сохранили могучий образ тех, чьё подобие им придали. На огромных пьедесталах, стоящих в глубокой воде, высились два великих каменных короля: с невидящими глазами и хмурыми бровями они мрачно смотрели на север… лодки кружились, хрупкие и мимолётные, как листья.»
Во всех трёх случаях Фродо, во-первых, видит что-то, превращающееся потом во что-то другое, а во-вторых, представляет себя маленьким и пассивным перед лицом сил, окружающих его. Это, разумеется, подчёркивается и тем, что Фродо большую часть главы пассивно сидит в лодке и плывёт на юг, не прилагая никаких усилий. Он видит схватку с орками и схватку звёзд вокруг головы Леголаса с тенью, грозящей их затмить. Он видит Аргонат как бессмертных и недвижных часовых, а лодки, плывущие мимо, как «хрупкие и мимолётные листья»

Фродо – скрытный протагонист. Он нечасто открывает свои чувства на страницах книги. Но его чувства можно понять, наблюдая, как он воспринимает окружающий пейзаж. В этой главе он чувствует себя бессильным, и его восприятие пейзажа – способ автора проговорить это. Насколько я знаю, это существенно отличается от средневековых романов и англо-саксонской поэзии, откуда Толкин черпал вдохновение, и это придаёт большую психологическую глубину персонажам Толкина. В прозе Толкина пейзажи выражают множество значений, и они иллюстрируют его заимствования из ранней литературы и превращение их во что-то новое.
Заключительные комментарии


[*]И всё это, конечно же, верно для Арагорна. Но он более открыт. Река одновременно и оттягивает его решение, и постепенно его приближает. Это одно из резких сценарных отличий в фильме Джексона. Там путь по Андуину опасный и быстрый, потому что сцены путешествия Братства перемежаются со сценами подхода Урук-Хаи. Большая часть путешествия проходит между двумя скалами, из-за этого кажется, что Братство точно знает, куда оно направляется, и стремится добраться туда как можно быстрее. Это разительно отличается от книги, где путешествие характеризуется открытым пространством (что лучше описывает нерешительность отряда).

[*]Мне нравится, как Аргонат вдыхает жизнь в такого временами невыразительного Арагорна. Но в итоге, возможно, это просто укрепило его решимость. Очевидно, что он хочет пойти в Минас Тирит и чувствует, что это его судьба. Но мысль бросить Фродо прямо здесь кажется действительно ужасной.

[*]В этой главе Боромиру пришлось несладко. Фродо довольно скрытный, а вот у Боромира душа нараспашку, и он случайно открывается всем. Искушение Кольцом периодически заставляет его хвататься за вёсла и подплывать к лодке Арагорна (который печален, но и немного смешон). А ещё он преподносит нам вот этот пассивно-агрессивный образчик. «Не в обычаях людей Минас Тирита бросать своих друзей в нужде», - сказал он. «И вам понадобится моя сила, если вы доберётесь до Скалистого. Я пойду до Высокого Острова, но не далее. Оттуда я пойду домой, один, если моя помощь не заслуживает спутников в награду». РАССЛАБСЯ, БОРОМИР.

[*]Голлум некоторое время следует за Отрядом, и это заметили, по крайней мере, Сэм, Фродо и Арагорн. Им приз за самую внимательную лодку. Я немного удивлена, что Арагорн, будучи Следопытом, не смог его поймать.

[*]Хочу начать использовать «Это недоброе место»*** из «Беовульфа» в повседневной жизни. Отличное преуменьшение. Болотные огни, олень скорее погибнет, чем войдёт туда. Это недоброе место, приятель!

[*]Отдельно замечу: трудно спорить о том, «хорошая» ли «проза» или плохая. Я к тому, что если вы ненавидите двоеточия, страдательный залог и длинные предложения, Толкин будет для вас тяжёлым чтением. Многие думают, что проза Хемингуэя гениальная, но противная. Я не уверена, что эти оценки полностью субъективны, но я не знаю, какие объективные критерии оценки можно назвать.

[*]Лучшая цитата: «Воздух потеплел и затих под большими влажными тучами, что пришли с юга от далёких морей. Шум Реки на камнях быстрин словно усилился и приблизился. С веток деревьев начало капать. Пришёл день, и мир вокруг стал мягким и печальным. Заря медленно переросла в бледный рассеянный свет, не дававший тени.»


______________________________________________________

*Заметка «Шансы Дж.Р.Р. Толкина получить Нобелевскую премию рухнули из-за «слабой прозы»» https/www.theguardian.com/books/2012/jan/05/jrr-tolkien-nobel-prize

**Tolkien and Language, especially English

***В подстрочном переводе Тихомирова фраза звучит как «Страшное место!». Кэти использовала перевод с древнеанглийского на английский, выполненный Симусом Хени (Seamus Heaney). В его переводе используется фраза «That is no good place» - «Это недоброе место». Я (Эленвен) решила не делать перевод с перевода, так как могут возникнуть значительные искажения смысла.
Автор статьи: Кэтлин Валковиак (Fandomentals)

Перевод: Elenven