Перечитывая "Властелина Колец": Зеркало Галадриэли

[Darth Legas]

Когда Братство пришло в Лотлориэн в прошлой главе, повествование «Братства Кольца» на время словно застыло на месте. Кроме нескольких небольших исключений о походе почти не упоминается, представлены в основном описания. Легко можно забыть, что их предводитель и друг только что погиб, причём ужасной смертью. Эмоциональное зеркалится с физическим: Братство не думает о Гэндальфе; Лотлориэн закрыт от внешнего мира. Это глава отрицания. «Зеркало Галадриэли» - это глава принятия.

Ка́рас Га́ладон

Глава «Зеркало Галадриэли» начинается почти как «Лотлориэн». Вещи вокруг мягкие и тихие, и они прекрасны. Братство в сумерках медленно приближается к Карас Галадону и видит, как деревья маллорнов потихоньку освещаются огнями:
В сумерках они стояли как живые башни. В их бесчисленных ветвях среди постоянно движущихся листьев зеленью, золотом и серебром мерцало множество огней… Ночь наступала, и вспыхивало всё больше огней, пока весь холм не засиял, словно усыпанный звёздами.
Карас Галадон описывается как город, но это скорее анти-город. Нигде не видно жителей, нет никаких признаков движения или суеты. Слышится лишь пение, исходящее неведомо откуда. Это напоминает прогулку по кафедральному собору, где слышны григорианские песнопения, но неясно, откуда они исходят.
Они никого не видели и не слышали ничьих шагов; но рядом с ними и над ними звучало множество голосов. Далеко на холме раздавалось пение, сбегавшее с высоты словно тихий дождь по листьям.
В Лотлориэне возникает глубокое чувство уединения. Он поражает меня своей красотой и одиночеством. Хотя здесь есть песни, они так не похожи на песни, которые пели эльфы у камина в Ривенделле. После шума, грохота и рокочущих барабанов Мории, кажется, что Отряд внезапно попадает в тишину и спокойствие.

Лотлориэн и горе

После потрясения, вызванного сменой ритма и окружения, реальность и принятие начинают медленно доходить до Братства. «Поначалу мы были утомлены, а опасность была так близко», - замечает Арагорн. «И в конце концов мы почти забыли о своём горе, пока радостно шли по светлым тропам Лориэна».

Это значит, что поворот произошёл в момент, когда они впервые встретили Галадриэль. Она сама по себе является совершенно чудесным персонажем (и подробнее о ней будет сказано ниже). Во время первого её взаимодействия с Братством она делает две вещи. Она заставляет их напрямую говорить о смерти Гэндальфа и заставляет их обратиться внутрь себя и подумать о себе. Признание внешних и внутренних вех является ключевой поворотной точкой этих двух глав.

Это тонко, но важно. На более простом уровне время (с точки зрения повествования) снова начинает двигаться.

Теперь, когда члены отряда сидят или гуляют вместе, они говорят о Гэндальфе, и всё, что каждый знал о нём, всё более ясно встаёт перед их глазами. Они исцелились от телесных ран и усталости, но горе их потери стало более острым.

И исчезло то чувство отсутствия времени, которое Фродо постоянно ощущал в «Лотлориэне». Время, проведённое в Лотлориэне – это не просто волшебное безвременье. Это безопасное место, которое может исцелить. Тут практически ничего не происходит – Сэм позже упоминает об этом – но этот покой даёт время и место для того, чтобы Братство справилось со своим горем.

Галадриэль

Немало воды утекло с тех пор, как мы встретили женщину во «Властелине Колец» (в моём издании женщина появилась через 144 страницы, а заговорила через 244). Конечно же, это не круто. Огромная череда имён проходит в книгах Толкина, но если не упоминать эльфийских дев, умерших много веков назад, я могу насчитать лишь трёх женщин (Лобелия, Златеника и Галадриэль), которые хоть что-то говорили на протяжении этих 400 с лишним страниц. Совсем не круто.

И мне это кажется особенно странным, потому что дело не в том, что Толкин не любил женщин или не старался их описать. Совершенно ясно, что он способен выписать отличные и интересные женские персонажи, доказательством тому является Галадриэль, а потом и Эовин. «Сильмариллион» и вовсе кладезь динамичных женских персонажей. И их немногочисленность во «Властелине Колец» для меня загадка.

Но даже несмотря на это Галадриэль лучшая. При всех её огромных силах она не особенно жестокая или отстранённая (какой может показаться Галадиэль из фильма). Она мгновенно находит подход к весьма мрачному Гимли. Она восхваляет красоту работы гномов, которую она могла видеть собственными глазами, и проявляет к нему истинную доброту. Очевидно, что бедному Гимли больше ничего и не нужно было (ну, разве что прекрасные локоны Галадриэли, как мы скоро увидим) и пару страниц спустя он уже бродит по Лотлориэну со своим новым другом-эльфом Леголасом.

При всём этом за Галадриэлью скрывается огромный пласт истории. Кроме аномального Бомбадила она, вероятно, самое древнее и могущественное существо в Средиземье. Она родилась в Валиноре и видела свет Двух Древ. Во время бунта её дяди Феанора она последовала за другим своим дядей через застывшие льды Хелькараксэ, чтобы найти новые земли и править в них самой. Она первая усомнилась в намерениях обманщика Саурона, когда тот помогал эльфам создавать Кольца Власти. Она упоминает здесь, практически вскользь, что она могла узнать помыслы Саурона, а он её – нет. Она потрясающий персонаж: гордая и мудрая, отстранённая и сочувствующая, могучая, но полностью проигравшая.
 [Келеборн] поселился на Западе в дни рассвета, и я была с ним рядом бессчётные годы; ибо ещё до падения Нарготронда или Гондолина я перешла горы, и вместе мы долгие века вели борьбу, обречённую на поражение.


Испытание

Это напряжение – то, что Галадриэль является практически самым могучим созданием в мире, но также и увядает быстрее всех – делает конец этой главы очень сильным. Фродо, будучи вполне разумным хоббитом, считает, что эта могучая и доброжелательная госпожа может быть гораздо лучшим Хранителем, чем он. И поэтому он предлагает Галадриэли Кольцо.
 «И вот наконец это случилось. Ты сам отдаёшь мне Кольцо! Вместо Тёмного Владыки ты увидишь Королеву. И я не буду тёмной, но прекрасной и грозной как Утро и Ночь! Светлой как Море и Солнце и Снег на Вершине! Ужасной как Буря и Молния! Сильнее основ земли. Все будут любить меня и терять надежду!»

Она подняла руку, и от кольца, что она носила, полился яркий свет, озаривший лишь её и оставивший всё прочее во тьме. Она стояла перед Фродо и казалась сейчас невообразимо высокой, невыносимо прекрасной, грозной и величественной. Потом она уронила руку, свет угас, и внезапно она снова рассмеялась и словно уменьшилась: стройная эльфийская женщина в простом белом одеянии, и голос её был мягким и грустным.

 «Я прошла испытание», - сказала она. «Я смирюсь и уйду на Запад и останусь Галадриэлью.»
В адаптациях работ Толкина есть такая тенденция (да-да, я про тебя, ПиДжей!) – представлять сцены искушения Кольцом драматичными. Всяческие вспышки и жуткие звуки. В фильме Джексона Галадриэль на время превращается в какую-то небесную морскую ведьму с чудовищным голосом. Я понимаю. Надо поддерживать напряжение. И для этого нужно показать всю безмерность силы Кольца. Но хотя я это понимаю, я также думаю, что это может сослужить плохую услугу персонажу и более глубоким темам.

Эта сцена лишь с небольшим намёком на сверхъестественную силу очень простая и мощная. Галадриэль – одна из немногих оставшихся её сородичей в гибнущем мире, и некто просто предлагает ей возможность восстановить этот мир. Фродо, возможно не осознавая этого полностью, делает предложение, равноценное тысячам лет истории. Галадриэль пришла в Средиземье вслед за своим дядей, создавшим прекрасные драгоценные камни, которые его же и уничтожили. Она видела, как постоянная погоня за этими сокровищами разъединила её семью и её народ на долгие годы. Один из потомков этой семьи создал Кольца Власти.

Галадриэль разрывает этот круг. И мастерство Толкина как автора очевидно, потому что её выбор вынесен вперёд. Весь ужас Кольца не обязательно заключён в его силе или принуждении (хотя безусловно, они тоже присутствуют). Он в тихом убеждении, что Кольцо может сделать явью самые тайные и тёмные устремления, и тогда ты осмелишься их осуществить. Опасность этой сцены не в том, что Кольцо может захватить Галадриэль или уничтожить её. Опасность в том, что её самоощущение может быть уничтожено её же желаниями.

Но нет. В этот момент Галадриэль выпадает из традиций своей семьи и остаётся самой собой, смирившейся, но невредимой.

Заключительные комментарии


[*]Хотя и не так явно, как Галадриэль, все другие члены отряда тоже проходят испытание в «Зеркале Галадриэли». Все они подвергаются искушению, когда Галадриэль мысленно предлагает множество (в основном неназванных) приятных вещей, которые они могли бы получить взамен мрачной дороги в Мордор. Мне становится смешно, когда Боромир, заявивший, что он даже и слушать этих предложений не стал, потому что люди Минас Тирита всегда верны своему слову, в то же время заявляет, что никого не касается, что Галадриэль ему предложила. И очень мило то, что лишь Сэм очевидно расстроен этими расспросами. И он единственный, кто сразу же рассказал всем о том, что ему предлагалось.

[*]Очень впечатляют видения Сэма об угрозах, нависших над Широм, и о том, как Старину вышвырнули из дома. Я не уверена, что кто-то всерьёз подумал, что Сэм действительно уйдёт в этот момент. Но его выстраданный ответ – усиленная версия прощания с замечательным и благородным пони Биллом – стоит того и действительно заставляет меня сочувствовать милому бедному Сэму.

[*]Мне интересно, было ли Галадриэли особенно тяжело узнать о том, что Гэндальф погиб от рук Балрога, ведь её двоюродный брат (Фингон) и дядя (Феанор) были убиты Готмогом, самым ужасным Балрогом Первой Эпохи.

[*]Для Галадриэли было бы несложно стать жестокой или холодной. Она такая древняя и могущественная, и у неё множество причин озлобиться. И мне нравится, что это не так. Она говорит, что приход Фродо в Лотлориэн, её дом, по сути является смертельно опасным. «Если ты не справишься, мы все окажемся беззащитными перед Врагом. Но даже если ты преуспеешь, наша сила иссякнет и Лотлориэн увянет, и потоки Времени сметут его. Нам придётся уйти на Запад или угаснуть как дикий народ рек и пещер, медленно забывая и забываясь». Но также она говорит Фродо, что не винит его за это, и что он несёт ответственность лишь за своё поручение.

[*]Галадриэль повторяет Гильдора, когда настаивает: «Я не советник». Ох уж эти эльфы. Такие мудрые, такие дальновидные, такие бесполезные.

[*]Мне нечего сказать о Келеборне. Хотя я усмехнулась, когда Галадриэль назвала его мудрейшим эльфом Средиземья. Может, это был сарказм? Ведь она сразу же поправила его, когда он дурно заговорил о Гэндальфе.

[*]Сэм о Лотлориэне: «Если здесь и есть магия, то она здесь повсюду, и я могут потрогать её руками».

[*]Фродо, ничего не имея в виду: «Это можно почувствовать и увидеть повсюду».

[*]«И я не против хоть глазком посмотреть, что там дома», - сказал он, обращаясь к Фродо. «Ведь прошло ужасно много времени, как я ушёл. А тут будто бы я не только звёзды увидал или что-то, что я не понимаю». Сэм, я понимаю тебя. Если бы ты глянул на пруд Толкина, ты бы увидел звёзды.

[*]Лучшая цитата. Мне очень нравится вот эта простая: «Я смирюсь и уйду на Запад и останусь Галадриэлью». Но хочу отметить и вот эту: «Воздух был прохладным и мягким, как ранней весной, и всё же они ощущали глубокий и задумчивый покой зимы. Им казалось, что они лишь ели, пили, отдыхали и бродили среди деревьев; и этого было достаточно». Наверное, так я представляю себе рай.


Автор статьи: Кэтлин Валковиак (Fandomentals)

Перевод: Elenven