Darth Legas
Гроза Форума
- Регистрация
- 18 Апр 2009
- Сообщения
- 5,580
«Братство Кольца» - очень целеориентированная история. У неё классическая структура миссии (и во многом она сильно параллелится с «Хоббитом»). Едва мы получаем входные данные в «Тени прошлого», как повествование обретает сильную линейную направленность: донести Кольцо до Ривенделла, сформировать Братство, донести Кольцо до Мордора. Это простой рассказ – несмотря на горы и века истории, стоящие за ним – и большая часть удовольствия для читателя исходит от следованная за объединённой группой от места к месту. Ривенделл, Карадрас, Мориа, Лориэн. Легко представить черновой набросок того, что будет дальше, просто глянув на карту.
«Две башни» переворачивают эту формулу. Переворачивают географически. Вместо движения куда-то в определённое место, Арагорн и отряд в течение последних семи глав ходили зигзагами по Рохану. Переворачивают структурно. Фродо и Сэм выпали из книги на 175 страниц, и никто не знает, что с ними произошло. И переворачивают даже на уровне персонажей и сюжета. Сами персонажи не знают, что они делают, и реагируют на события так, как только могут. Было непросто предположить, когда Арагорн, Гимли, Леголас и Гэндальф сидели и болтали в лесу Фангорн, что через тридцать страниц начнётся масштабная битва.
Это могло повредить «Двум башням». Много глав в середине трилогии похожи друг на друга: слишком раздутые, недостаточно сфокусированные, рассказывающие об эпизодах, а не представляющие связную историю. Если вернуться к карте, то возникает чувство, что вместо движения вперёд происходит хождение по кругу.
Действительно!
Но мне кажется, что это работает. С самого начала «Две башни» рассказывали о быстрых и необходимых выборах и бремени неограниченных возможностей. Персонаж Арагорна развивается и уже почти смиряется с ними; Гэндальф поясняет главные слабости Саурона и Сарумана как решение игнорировать их. Из-за этого такое построение кажется ещё более опасным и непрочным, словно все усилия вот-вот расползутся по швам. Даже перед началом битвы кажется, что наши герои на шаг отстают от происходящего, и изо всех сил пытаются его нагнать. «Хельмова Падь» - яркий тому пример. И хороший пример того, что «Две башни» - более тревожная, беспокойная и спонтанная книга, чем предшествующая часть.
Отступление в Хельмову Падь
Начало «Хельмовой Пади» похоже по тональности на удар хлыстом. В то время как окончание «Короля Золотого зала» было триумфальным, следующая глава быстро ставит этот оптимизм под вопрос. Когда рохиррим отправились к Бродам Айзена, где остальные Всадники удерживают натиск Айзенгарда, ситуация становится всё более зловещей. «Растущая темнота, слово великая буря надвигается с востока», поднимается вместе с солнцем, а полуденные тучи, «мрачный навес с огромными вздымающимися краями, освещёнными ярким светом», медленно движутся над ними. Гэндальф замечает тьму в отдалении и внезапно уезжает; приходят вести о том, что рохиррим застигнуты у Бродов и спешно отступают в Хельмову Падь.
Это такое резкое падение, и всё становится ещё хуже. Пока Всадники движутся к горам, чтобы усилить оборону, они обнаруживают себя фактически в гуще отступления. Мёртвые сородичи лежат вокруг на земле, отряды разбегаются, есть здесь и орки с волчьими всадниками. Я и забыла, как страшно это выглядело. Хельмова Падь – это не просчитанное сопротивление в неприступной крепости. Это больше похоже на отчаянное бегство в горы после того, как всё пошло не так.
Разбросаны как красные цветы
Из-за этого Хельмова Падь не кажется чем-то успокаивающим. Хотя должна – достаточно укреплённое место, породившее слухи, что его построили гиганты, а его рог отдаётся эхом в горах так громко, словно армии выступают из-за холмов. Стена Пади двадцать футов в высоту и такая широкая, что по ней могут пройти рядом 4 человека. Это не феодосиевы стены в Константинополе, но тоже впечатляет. Говорили, что эта стена никогда не падёт при осаде, правда, в Константинополе говорили то же самое.
Так что даже когда рохиррим прибыли в Хельмову Падь, остаётся ужасное ощущение, что сзади надвигается огромное войско:
Теперь им был слышен где-то в темноте звук грубого пения. Они уже высоко поднялись в Долину Пади, когда посмотрели назад. Они увидели факелы, бесчисленные точки яростного огня над чёрными полями, разбросанные как красные цветы.
И позже:
Тогда орки завизжали, махая копьями и мечами и выпуская тучу стрел во всё, что показывалось над бастионами; и люди Марки изумлённо смотрели, как им казалось, на огромное поле тёмных колосьев, поднятое бурей войны, и каждый колос мерцал колючим светом.
Мне очень нравятся эти аналогии. Они работают на чисто литературном уровне, устанавливая связь между противоречивыми идеями. Это такие красивые и нежные образы, когда реальность вокруг представлена холодным дождём и тёмным камнем. Но ещё они получают особое значение с учётом окончания главы, где войско орков буквально уничтожается деревьями.
Орки сравниваются с элементами природы в трёх разных случаях. Кроме двух вышеперечисленных, Леголас говорит, что заметил их в отдалении как «сумерки под бесконечными деревьями». Конечно, очень возможно, что Леголас действительно увидел сумерки под бесконечными деревьями, когда в этот конкретный день смотрел в сторону Айзенгарда. Но всё же. Очень умно так часто сравнивать войско с тем, что полностью его уничтожит. А ещё это очень подходит тематически. Сила Сарумана всегда была подражательной. Он считал себя созидателем, в своём создании Урук-Хаи или в своих планах по вытеснению Саурона. Но он просто отзеркаливал силу или извращал её. По этой причине очень созвучно то, что его армия изображалась как аналогия растений перед тем, как была уничтожена настоящими растениями.
Старое дерево под зимним снегом
В то время как Толкин хорош в нагнетании атмосферы, а описание передвижений вполне разумно, его боевые сцены не так удачны. Часто Арагорн и Эомер просто бросаются в битву, где после несколько формальной рубки на мечах орки просто сбегают. Иногда герои немного похожи на экшен-фигурки, у которых поднимаются и опускаются руки.
Но в конечном счёте, это не так важно. Как многое у Толкина, Хельмова Падь лучше всего работает как внутренний моральный тест для персонажа. И нашим моральным центром является Теоден, хотя на протяжении почти всей осады он находится где-то на заднем плане.
Он начинает главу на высокой ноте. Ещё свежи воспоминания о победе над собой в Медусельде, и Теоден чувствует себя уверенно. Он получает чистую радость, когда удивляет всадника своим новым здоровым и бодрым состоянием, восклицая «Ты думал, что я остался в Медусельде, согнутый как старое древо под зимним снегом. Так и было, когда ты уехал на войну. Но западный ветер встряхнул ветви». Очень хороший образ, и он становится ещё интереснее, когда понимаешь, что Теоден, сам того не осознавая, уподобляет себя энту.
Но когда меняется погода, и Гэндальф внезапно исчезает, Теоден начинает колебаться. Ему не хватает советников, и «старого, и нового», и ему не очень приятно выезжать в одиночестве. Он выглядит как аккуратное эхо Арагорна в начале книги. А после ночи битвы в Хельмовой Пади он ещё более неуверен.
«Мир меняется, и всё, что некогда было крепким, теперь оказывается ненадёжным. Как может башня противостоять этим ордам и этой лютой ненависти? Если бы я знал, что сила Айзенгарда столь возросла, может быть, не отправился бы я так отважно ей навстречу, несмотря на всё мастерство Гэндальфа. Сейчас его совет кажется не таким хорошим, каким он был под утренним солнцем».
Это хорошая проверка того, сможет ли Теоден сохранить свою новообретённую надежду, когда у него появились веские причины для сомнений. И это ещё один хороший пример личного морального выбора, ставшего центральной причиной масштабный внешних последствий. Выбрав надежду – или, по крайней мере, не отчаяние – Теоден получает награду.
И читатели также награждены чудесным окончанием главы.
Но как только врата пали, и орки закричали возле них, готовые ворваться внутрь, как за ними возник шум, словно ветер в отдалении, и он вырос в гомон множества голосов, выкрикивавших странные вести на рассвете. Орки на скале, услышав тревожные слухи, заколебались и оглянулись. И тут, внезапный и ужасный, с башни вверху раздался звук великого рога Хельма.
И после атаки:
Большие деревья, нагие и молчаливые, стояли ряд за рядом, со спутанными ветвями и густыми верхушками; их скрученные корни скрывались в длинной зелёной траве. Тьма была под ними. Между дамбой и окраиной безымянного леса было лишь два фарлонга. И тут содрогнулось гордое воинство Сарумана, в страхе перед королём и в страхе перед деревьями.
Такое окончание заведомо обречённой битвы может восприниматься как «бог из машины». Но в этом случае есть особая причина. Теоден выступил против «лютой ненависти», хотя мог остаться в Хорнбурге или укрыться в пещерах. Древобрад и энты могли молча стоять в Фангорне. Но не стали. И тот факт, что они награждены за свои действия и настойчивость, за то, что не щадили себя – прекрасный момент и небольшой проблеск той эвкатастрофы, что проявится в «Возвращении короля».
Заключительные комментарии
• Честно говоря, лучший момент в этой главе: «Я последовал за тобой, чтобы стряхнуть сон», - сказал Гимли. «но я увидел людей холмов, и они показались мне слишком большими, так что я сел за камнем посмотреть, как ты играешь мечом». Мне очень нравится Гимли. Какой практичный боевой этос.
• В целом мне нравится фильм Пиджея «Две башни» (хотя я считаю его самым слабым в трилогии). Но из-за этой главы, я думаю, я буду менее доброй при следующем просмотре. Он принимает много странных, странных решений по адаптации.
• И всё же я считаю фильм очень полезным в плане визуальной помощи. Как пример могу вспомнить, что мне было несколько сложно представить Хельмову Падь. Кажется, я не имела ни малейшего представления, что такое «coomb» (и мне пришлось снова посмотреть – это сухая долина, которую легко защищать). И география Толкина может немного сбить с толку. Но на этот раз, когда фильм служил зрительной отправной точкой, мне было намного легче.
• Мне нравится, что некоторые из воинов Теодена опасаются Гэндальфа, особенно после его внезапного исчезновения. И это кажется понятным: несмотря ни на что, Грима был из Рохана, его знали, и он удерживал их от войны. И вполне справедливо, что некоторые были возмущены чужаком вроде Гэндальфа, особенно когда все оказались на грани решающей битвы спустя сутки.
• Добавлю также, что исчезновение Гэндальфа кажется ещё одним хорошим примером того, что он не вполне прежний Гэндальф. Он мог предотвратить много раздоров и путаницы, если бы рассказал кому-нибудь о своих планах до того, как войско двинулось в Хельмову Падь.
• Гимли остаётся Гимли, а Леголас – Леголасом: Гимли толкует о том, как сильно ему нравятся камни и как он мог бы построить неприступную крепость более неприступную, чем неприступная крепость, в которой они уже находятся; Леголас говорит, что гномы странные, бранит роханских лучников очень-очень слабой похвалой и потом говорит что-то приятное Гимли.
• Интересная деталь – дунландцы в битве. Эомеру они отвратительны, он считает их недолюдьми. Хама, сохраняя своё величие, отрицает это. Он предполагает, что они не особо плохие люди, просто люди, которые имеют (возможно, справедливое) недовольство Роханом. Это хороший пример моральной неоднозначности.
Лучшая цитата: мне очень нравится сравнение поля битвы с полем тёмных колосьев, колышущихся на ветру.
В это время: очень насыщенные дни. Когда вечером 2 марта всадники выехали из Эдораса, Эркенбранд и его силы потерпели поражение во второй битве у Бродов Айзена, а энты начали свой поход на Айзенгард. 3 марта Теоден и отряд достигли Хельмовой Пади и началась битва, в то время как энты разрушили Айзенгард и встретили Гэндальфа, который попросил их о помощи. Фродо и Сэм идут.
Автор статьи: Кэтлин Валковиак (Fandomentals)
Перевод: Elenven
