Тьма осязаема.

[Darth Legas]

Имеет ли факт, что Толкин художник и пишет картины, какое-то отношение к его способу творить? Известно, что Толкин писал акварелью почти всю жизнь: он зарисовывал виды ферм (в Гедлинге) и моря (в Корнуэлле). Похоже, он мог обучаться основам акварельной живописи в школе Кинг Эдвардс в Бирмингеме.

Важная часть этой техники – как и любой живописи – состоит в применении верного соотношения света и тени.

При использовании таких просвечивающих, практически прозрачных красок, как акварель, свет в картину привносит белая поверхность бумаги под красочным слоем. Акварелисты всегда пишут от светлых тонов к тёмным; работать по-другому в этой технике невозможно. Самая сложная задача для новичка в акварели – научиться думать таким образом и не переусердствовать с тёмными тонами.

Промакивание и другие способы «осветления» не могут вернуть чистый свет белой бумаги. Темнота при рисовании этими красками остаётся насовсем. Нельзя вернуться назад, однажды расщеплённый свет нельзя собрать воедино.

Это верно и с другими техниками рисования, которые использовал Толкин, с чернилами и цветными карандашами.

В те времена, когда Толкин учился в школе, художники, писавшие маслом, работали над картинами таким же образом, от светлых тонов к тёмным, хотя масляные краски позволяют сделать всё наоборот и написать свет поверх других тонов. Самые непрозрачные краски, гуашь и темпера, позволяющие художнику писать от тёмного тона к светлому, используются нечасто. Как известно, Толкин никогда не писал этими красками.

И в то время как наука утверждает, что тень – это отсутствие света, а темнота – отсутствие чего-либо, а не нечто, существующее само по себе, в рисовании приходится «добавлять» тень или темноту, используя различные приёмы. Глубокой темноты трудно добиться, для этого надо потратить очень много краски.

И темнота становится предметной. Приобретает сущность, материальность.

Темнота у художников продолжает тонкую воздушную темноту времён Толкина. Дымные и мрачные туманы имели свой определённый цвет: желтоватый, красноватый, тёмно-серый – в зависимости от того, какой свет проходил через них, солнечный или лунный. Их присутствие также было ощутимым: они обжигали нос и горло, оставляли маслянистый налёт на ручках входных дверей, а иногда даже на мебели в домах. Летающие в воздухе, словно чёрные снежинки, сажа и копоть терзали домохозяек, модных дам и маленьких мальчиков в белоснежных воротничках.

А потом пришла глубочайшая темнота промышленной революции. Толкин конечно должен был знать про рисунки, изображающие средневековый Оксфорд, например, картины прединдустриальной эпохи Дж. М. У. Тёрнера, с колледжами из котсуолдского камня, известняка медового цвета. Но промышленная революция сажей и копотью перекрасила все крыши и здания в чёрный цвет. Во время путешествий к брату Хилари в район Першор Толкин также мог представлять, как выглядели эти колледжи раньше и как они должны выглядеть. Проезжая через Котсуолд и из Оксфордшира в Глочестершир, он видел коттеджи из известняка в деревнях, далёких от промышленной атмосферы, незапятнанные и сохранившие первоначальный золотисто-жёлтый цвет во всём его великолепии. Видя это, он мог связать эпоху машин с ощущаемой темнотой и далее – со злом. Во времена Толкина автомобиль и двигатель внутреннего сгорания были неэффективными и весьма «экологически вредными» механизмами: они выбрасывали удушливые газы, которые увеличивали загрязняющее действие промышленности. Забавно, но в крупных мегаполисах выхлопные газы некоторых современных автомобилей, оснащённых фильтрами и каталитическими преобразователями, оказываются чище окружающего воздуха. Но во времена Толкина всё было иначе. Чтобы представить, как выглядела прогулка по Корнмаркет-стрит или Хай-стрит в Оксфорде со всеми этими машинами, разъезжающими туда-сюда целыми днями, можно посмотреть на индийский город Бангалор, где в часы пик от воздуха буквально перехватывает в горле: двухтактные моторикши, дизельные грузовики и автобусы выбрасывают весьма вредные газы, которые в настоящее время запрещены в большинстве западных стран.

Поэтому взгляд Толкина на темноту именно таков: это не бездействие, но действие – нечто, наличие, а не отсутствие.

Это, возможно, вызывает важные последствия в письменных работах Толкина, и наиболее явно в «Сильмариллионе», где Унголиант пожирает Два Древа и изрыгает тьму, которая ослепляет глаза и парализует разум. До тех пор, пока эта тьма не развеялась, Валар были неспособны преследовать Унголиант и Мелькора, и к тому времени стало слишком поздно, потому что они бежали через Хелькараксэ в Средиземье. Свет от последних плодов Двух Древ, солнца и луны, был уже искажённым, а не чистым светом Двух Древ. Единственное, что хранило этот неискажённый свет, - три сильмариля, сотворённые Феанором, который собрал и смешал свет Двух Древ до того, как они были отравлены и осквернены.

Точно так же, когда Фродо и Сэм вошли в логово Шелоб, созданная её паутиной темнота показалась им чем-то вещественным. Это не просто отсутствие света и, следовательно, возможности видеть, это психическое препятствие.

Возможно, эту идею можно развить далее, и создать царство, где зло есть вещь сама по себе, это манихейство в отличие взглядов Платона на зло как на отсутствие добра. Такая точка зрения оказывается естественным развитием того, как художник смотрит на мир и работает над рисунком.

Возможно, в этом взгляде кроются и истоки формирования такого персонажа, как Голлум. Толкин думал как художник, и критики, пожалуй, назвали бы его работы «наивными». Давайте представим, что Толкин нарисовал Бильбо, стоящего в тёмном проходе (возможно, во время побега из Города Гоблинов). Ему пришлось бы нарисовать и его тень; и если мы посмотрим, как он изобразил троллей, то поймём, что чтобы представить тень Бильбо, он мог нарисовать на стене пещеры зловещее крадущееся существо. Что-то вроде злого кузена тени Питера Пена. Конечно, это стало бы ночным кошмаром для детей! Если бы кто-то из его детей не понял картинки, Толкину пришлось бы объяснять, что это существо «тёмное как ночь», которое молча крадётся сзади и всегда прячется в тени. По определению это «Голлум» – одно из множества таких существ – потому что все мы отбрасываем тень. И всех нас преследует наша тень.

Толкин развивает эту идею о тех, кто имеет тень, в одном из своих стихотворений, вошедших в «Приключения Тома Бомбадила», «Невеста-Тень» (№13 на стр. 52). Человек «жил один» и «сидел, как камень, недвижим, и не имел он тени». Этот человек, не отбрасывающий тени, похитил женщину и взял её в жёны: «И с камня человек вскочил / И чар разрушил силы, / В объятия деву заключил / И тень её накинул». Как только человек признал свою пару и её тень, он уже не приговорён к изгнанию и одиночеству среди камней. Напротив, они оба живут под землёй «где нет ни дня, ни ночи». Тем не менее, раз в год, когда «пещеры открываются», они могут выйти наверх и «Танцуют вместе до утра / И тень у них двоих одна». Это отрывок своеобразный и зловещий; желание иметь тень превращает человека без тени в злого духа-похитителя женщин, этот тип практически не встречается в работах Толкина, но широко распространён в фольклоре и балладах.

Это существо – «независимая тень» – может стать менее зловещим, если дать ему имя и личность, превратив его в Голлума. И здесь возникает занятная возможность; в то время (и вообще-то даже сейчас, если поискать) были популярны тряпичные куклы из тёмной ткани, которые назывались «голли» (голливог). Их даже изображали как своего рода талисман на этикетках банок с вареньем от фирмы Робертсон. Если перевести слово «голли» на латынь, а в семье, где все дети учат этот язык в школе, а отец – филолог, наверняка так и было, то получится Голлий, Голла и, разумеется, Голлум. У голли, как и у Голлума, были круглые бледные глаза, а сама кукла была «черна как ночь». Говорил ли Толкин напуганным детишкам, что страшная зловещая тень, которая следует за ними, - это всего лишь знакомая и безобидная кукла-голли? Мы этого не знаем наверняка, но эта мысль возникает.

В нашем небольшом описании приёмов работы Толкина-художника следует упомянуть, что
хотя в основном он работал «от светлого к тёмному» акварелью, чернилами и цветными карандашами, где нижний слой – это белая бумага, а темнота добавляется путём наложения слоя краски, он также иногда использовал непрозрачные белые краски. В «Семейном альбоме Толкина» (HarperCollins 1992) в описании восхитительных художественных материалов в студии отца Присцилла Толкин «ясно вспоминает, что отец показывал ей, как прекрасно можно использовать китайские белила» (стр. 56-57). Это почти наверняка была белая гуашь какого-то вида. Она могла превратить свет в сплошное и видимое вещество, а не просто в отсутствие темноты. С помощью старомодных свинцовых белил и (в чуть меньшей степени) с помощью современных титановых можно наносить пятна света на тёмную поверхность, чёткие, тонкие и словно проглядывающие из-под тёмного слоя. В «Книге утраченных сказаний» Толкин приводил множество описаний света как вещества, особенно жидкости, и похоже, он не оставлял этой идеи, какой бы «ненаучной» и странной она ни была. Реальность и ощущаемая сила света сравнимы с открытием художником способа писать «свет поверх темноты», а густая, непрозрачная, ощущаемая на кисти краска и бумага сравниваются с прозрачностью, почти отсутствием акварельной краски и чернил.

Мы надеемся, что этот рассказ о Толкине-акварелисте прояснил некоторые особенности в терминах основной философии, присущей Арде, а также черты некоторых странных персонажей.

Авторы: Алекс Льюис, Рут Лакон (tolkienlibrary.com)

Перевод: Elenven

Об авторах

Рут Льюис – шотландка, работавшая зоологом, но затем ставшая художником и иллюстратором. Является давним членом The Tolkien Society, публикует статьи, рассказы и рисунки. Она рисует под псевдонимом Рут Лакон, а пишет под псевдонимом Элизабет Кури, чтобы избежать путаницы. Она иллюстрировала опубликованные в частном порядке книги по Толкину, включая «Историю Гондолина», постоянно проводит выставки в Уэллсе.

Алекс Льюис родился в Оксфорде и вырос неподалёку от дома Толкина в Нортмур Роуд. Он начал научную деятельность как промышленный химик, но предпочитает называть себя романистом и симфонистом. Его музыка сопровождала презентацию костюмов «Араталиндалэ», которая получила четыре награды, в том числе за лучшее шоу, на Уорлдконе в Лондоне в 2014 г. Алекс также является экспертом по Толкину в туристической компании Альпенвайльд, в туре по Швейцарии под названием «По следам Толкина».

Алекс и Рут написали три книги про Толкина и в настоящее время работают над его биографией, которая, мы надеемся, скоро выйдет в свет.