Change background image

Библейские мотивы в произведениях Толкина

Тема в разделе "Толкиновские Обсуждения", создана пользователем Ælfwīs, 6 янв 2017.

    1. Ælfwīs

      Ælfwīs Странник Команда форума

      Активист месяца

      Создание этой темы было навеяно недавним обсуждением.

      Да, Профессор в первую очередь хотел создать аутентичную английскую (или, скорее даже, «англскую») мифологию и эпос — англосаксы, к сожалению, практически не сохранили своих древних преданий.
      Но, будучи ревностным католиком, он не мог не внести в свои произведения кое-что и от Библии.

      Разумеется, в первую очередь мы вспомним о сотворении мира и восстании Мелькора — соответствующие сцены есть и в Ветхом Завете (и там тоже Дьявол восстаёт против Единого Бога).

      Но, конечно же, самое главное — это мотив о грехопадении. Падение эльфов, обезумевших от желания обладать Сильмариллами (разумеется, здесь речь в первую очередь о Фэаноре, его сыновьях и Тинголе, на которых и пало Проклятие Мандоса), падение нуменорцев, возжелавших бессмертия — и даже падение Торина Дубощита, готового развязать войну ради Аркенстона.
      И всегда наказание за падение было очень суровым.
       
    2. LadyOlivia

      LadyOlivia Elda

      Мне очень нравится один из главных мотивов во многих произведениях Толкина, особенно чётко выделяющийся в Сильмариллионе и Властелине Колец - это мотив надежды, которую необходимо сохранять даже в самые тёмные времена. И во многом эта надежда является путеводной звездой для персонажей, не позволяет им свернуть с пути, когда всё, казалось бы, уже потеряно. И благодаря этой надежде они в конечном счёте успешно завершают начатое. В этом отношении мне очень близка концепция Эстель, которая есть у Эльфов. Та самая необъяснимая надежда, когда веришь, что всё идёт как нужно и всё будет так, как должно, как бы оно ни развивалось на данный момент. Это очень глубокая концепция, которая основана на чём-то более монолитном, нежели простой оптимизм. Это как раз вера в то, что Творец всё делает правильно, что какие бы испытания Он нам не предложил, это всё в наше же благо и завершится самым наилучшим образом; это умение доверять высшей силе и что она будет защищать и подсказывать даже в самые мрачные моменты.
      Финрод говорит об Эстель:
      То, что зовут "надеждой" люди, мы называем "амдир", "взгляд вперед" (букв. "взгляд вверх"). Но есть еще другая надежда, ее основания - глубже. "Эстэль", "вера", зовем мы ее. Никакие события в Мире не могут поколебать ее, ибо она зиждется не на опыте, но на нашем естестве и изначальном бытии. Ибо если мы воистину Эрухини, Дети Единого, Он не позволит лишить Себя Своего достояния - не позволит ни Врагу, ни даже нам самим. Вот первооснова эстэль, и мы не теряем ее даже в предвидении Конца: что все Его замыслы неизменно ведут к радости Его детей.
      И мне кажется, что именно на Эстель опираются многие герои, на чью долю выпадают суровые испытания и которые они с честью преодолевают.
       
      Ælfwīs нравится это.
    3. dinVolt

      dinVolt Толкинист

      По-моему, у Толкина проще перечислить мотивы, где библейского влияния нет =)
       
    4. Elvenstar

      Elvenstar Князь Дол-Амрота

      Элементы религиозной истины в растворённом состоянии.
      Сменив тему, мне хотелось бы порассуждать ещё об одной серии гапаксов <т.е. лишь единожды употреблённых слов> во «Властелине Колец», каждый из которых указывает, хотя и не очевидно, на религиозный подтекст романа. Ещё раз обратимся к письму Мильтону Уолдману, в котором Толкин, как широко известно, изложил свои взгляды на то, что мифы и волшебные сказки должны «отражать и содержать в растворённом состоянии элементы моральной и религиозной истины (или заблуждения), но только не эксплицитно, не в известной форме первичного "реального" мира», кроме того, прямое, явное включение христианства в такие произведения болезненно воспринималось Толкином как «пагубное» («Письма», с. 144 <№ 131>). Пару лет спустя, Толкин (что также широко известно) так описывал свой великий роман: «Разумеется, "Властелин Колец" в основе своей произведение религиозное и католическое; поначалу так сложилось неосознанно, а вот переработка была уже вполне сознательной. Поэтому я или не вкладывал, или решительно устранял из вымышленного мира практически все ссылки на "религию", на культы и обряды. Ведь религиозный элемент вобрали в себя сюжет и символика» (там же, с. 172 <№ 142>).
      Сводя эти два утверждения воедино, мы должны были бы рассчитывать, что обнаружим христианские элементы на протяжении всего романа, не открыто, но «в растворённом состоянии» – то есть лишь в незначительных отсылках и намёках, тщательно скрытых то тут то там в большом объёме повествования. Стать частью этих элементов в растворённом состоянии – найдётся ли для гапаксов лучшее предназначение? Я ограничусь следующими немногими словами: holy ‘святой’, Underworld ‘Подземный мир’, hell-hawks ‘адские ястребы’, Overheaven ‘верхние небеса’, god ‘бог’.
      Вот контекст у каждого из них во «Властелине колец»:
      holy «Долгие годы утекли, подобно сладкому медовому напитку из чаш, в обширных чертогах, лежащих дальше, чем Запад, под синими сводами Варды, где звёзды дрожат в той песне, что поёт она, святой и подобающей королеве» («Властелин колец», книга II, глава 8, с. 378).
      Underworld: «Они нарекли его Гронд, в память о древнем Молоте Подземного мира» («Властелин колец», книга V, глава 4, с. 828).
      hell-hawks: «– Фарамир! Это же наш Фарамир! Это его рог! – воскликнул Берегонд. – Храброе сердце! Но как же он пробьется к Воротам, если эти мерзкие адские ястребы вооружены не только страхом?» («Властелин колец», книга V, глава 4, с. 809).
      Over-heaven: «Названия всех звёзд и всех живых существ, и всю историю Средиземья, Верхних небес и Разлучающих морей, – рассмеялся Пиппин» («Властелин колец», книга III, глава 11, с. 599).
      god: «Теоден […] держался на Снежногриве, как бог древних времён, даже как Ороме Великий в битве валар, когда мир был молод» («Властелин колец», книга V, глава 4, с. 838).
      Начнём со «святой». Слово встречается лишь один раз, в толкиновском переводе песни, которую Галадриэль поёт Братству при их прощании с Лотлориэном. Слово переводит, частично, квенийский комплекс airetári-lírinen («святая и подобающая королеве песня»). В другом месте Толкин объясняет, что airë – это «святой», «титулование при обращении к валар и более великим из майар» («Слова», с. 67 <«Words, Phrases and Passages in Various Tongues in The Lord of the Rings» в «Parma Eldalamberon», вып. XVII>). Слово это здесь связывается с Вардой, Владычицей Звёзд, Эльберет, которую почитают эльфы. Та, к которой многократно обращаются с мольбой персонажи «Властелина колец», в романе она в наибольшей для нас степени близка к изначальной божественности, та, кто <здесь> присутствует, а не просто всплывает воспоминанием из отдалённого прошлого; или если не присутствует буквально, то по крайней мере, находится рядом, внимая к призывам о помощи и отвечая на них среди тьмы.
      Следующий гапакс, «Подземный мир» <также имеет значение «Преисподняя»>, относится к Ангбанду, обиталищу Моргота в прошлые века. Следовательно, смысл, который несёт это слово, может казаться по меньшей мере столь же языческим, сколько имеющим отношение к христианскому аду. Но это именно то, что, как доказывал Толкин, следует делать авторам фэнтези: скрывать элементы христианской веры, не выставляя их напоказ. В этом случае, «Преисподняя» может относиться к аду вообще, приемлемому как для христиан, так и для язычников. Но мы знаем, что для Толкина, это было ещё и образом того подлинного ада, в который он верил. Употребив следующее слово, Толкин позволил себе несколько большую откровенность.
      В сочетании «адские ястребы» <хэл-хоокс>, замечательном своим аллитерацией <повторением согласных> дисфемизме <грубом иносказании> Берегонда, употреблённом в отношении назгульских крылатых верховых животных, у нас имеется более явная отсылка к аду. И снова верно, что Толкин оставляет простор для псевдо-языческой интерпретации – даже самое поверхностное знакомство со средневековыми германскими преданиями проясняет это, с учётом множества когнатов <слов, имеющих общее происхождение>: древнеанглийское hell, древнескандинавское hel, древнефризское helle, древнесаксонское hellja, древневерхненемецкое hella и готское halja. Но со временем все эти слова подверглись христианизации, и Толкин мог бы осознавать, что теперь это слово несёт в себе отзвуки христианства.
      Мы оказываемся в схожей ситуации с «Верхними небесами», одним из толкиновских употреблённых лишь однажды выражений, которое меня всегда особо привлекало. Само по себе слово «небо» появляется во «Властелине колец» многократно, но часто в утратившем религиозный смысл выражении «О небо!» <Good heavens!>. Родовое понятие «небо» («небеса») также встречается, но обычно относится лишь к небосводу или открытому космическому пространству. «Верхние небеса» – случай особый, и как таковой заслуживает того, чтобы его использовали осторожно – фактически, лишь один раз. В руководстве по своей номенклатуре, которое Толкин подготовил для переводчиков, он пишет, что «Верхние небеса» – калька с квенийского «tar-menel ‘высокие небеса’ […], на которое навеяло древнескандинавское upphiminn» (Хаммонд и Скалл, с. 774)
      Древнескандинавский термин, возможно, был одним из словечек, вертевшихся у Толкина на языке – слово бросается в глаза в эддической песни «Прорицание вёльвы» (помимо прочего) – но вряд ли уникально в средневековой германской мифологии. <…>
      Схожим образом, «Прорицание вёльвы» представляет upphiminn и miðgarðr <срединная земля> в тесной увязке.
      Толкин, хотя и несомненно не мог полностью заимствовать его в свою космологию, чувствовал, что очень уместно вставить хотя бы одно упоминание о «верхних небесах» во «Властелин колец». И несмотря на то, что есть все основания для языческого прочтения, невозможно игнорировать подтекст, что «Верхние небеса» являются «истинными Небесами», то есть христианским раем, возвышающимся над ставшим общим местом и получившим светский смысл употреблением слова «небеса», которое иначе ухудшило бы роман. Мне следует добавить ещё и то, что очень уместно было вложить этот любопытный гапакс в уста весьма любопытного Пиппина.
      И наконец, «бог». Не БОГ в единственном числе, написанное заглавными буквами. Нет, Толкин не заходит настолько далеко (хотя в его легендариуме явственно существует такой единственный Бог, это остаётся за рамками «Властелина колец»). Это «бог», один из многих; более того, этот бог представлен имеющим меньшую значимость путём написания его со строчной буквы, и ещё более затушёвывается сравнением: Теоден «КАК бог древних времён» (выделение добавлено). Здесь нет реальных богов, присматривающих за полем битвы; это не «Илиада». Тем не менее, реальный бог в этом предложении называется: Ороме-Охотник. Это одно из очень немногих прямых указаний на валар (исключая частые обращения к Эльберет), и единственное, в котором используется слово «бог». Действительно, до этого Толкин очень тщательно избегал этого слова, и не будет использовать его повторно, так почему же здесь, почему сейчас? Ответ, вероятно, заключается в том, что изображение появления Теодена у Минас Тирита представляет собой средоточие силы и величия во всей Войне Кольца. Это момент, в котором культура, в борьбе за само своё существование оказавшаяся перед превосходящими силами зла, в крайней степени нуждается в Боге, и Толкин даёт нам это почувствовать. Это самый опасный и страшный момент, и Толкин пишет именно то, чего будет достаточно – ни буквой больше! – чтобы внушить мысль об обращении к вере в высшую силу. Баланс, который установил Толкин, совершенен. Для меня последний абзац «Дороги рохиррим» – одно из наиболее сильных мест во всех произведениях Толкина.
      (c) Джейсон Фишер. Перевод: НК.
       
      Ælfwīs нравится это.
    5. LadyOlivia

      LadyOlivia Elda

      Ещё один интересный момент - это гордыня. На примере многих персонажей, вроде Мелькора или Феанора, Толкин чудесно показывает к чему ведёт гордыня - один из семи смертных грехов.
       
    6. Hutch

      Hutch Скаут

      И тем не менее, в своей гордыни они творили великие дела. Большинство из них были ужасными, но все без исключения, Великими. Мне кажется, что именно гордыня толкает человека на то, чтобы создать что-то величественное, неповторимое и прекрасное.
       
    7. Ælfwīs

      Ælfwīs Странник Команда форума

      Активист месяца

      Но она же его ослепляет, давая возможность стать полным чудовищем.
       
    8. Hutch

      Hutch Скаут

      У всего есть свои последствия. Где-то получаешь, где-то теряешь. Все зависит от только от твоего выбора.
       
    9. LadyOlivia

      LadyOlivia Elda

      Тут опять же как посмотреть. Эарендиль сотворил великое дело, даже так - Великое. И Фродо тоже. Но у них эти дела были настолько лишены гордыни и эгоизма, они были нацелены на благо других. И на исполнение этих дел их толкала отнюдь не гордыня. Вряд ли Фродо, вызываясь отнести Кольцо в Мордор, думал о том, как его все будут чествовать по его возвращении героем. Или Эарендиль вряд ли подозревал, что поспособствовав свержению Моргота он не сможет боле ступить среди своих, что не увидит больше своих детей.
       
    10. Hutch

      Hutch Скаут

      Да, но, сильмарили, палантиры, Тангородрим, опять же, Мория, то великое королевство гномов, Одинокая Гора, кольцо власти. Да, гордыня не единственное, что может подтолкнуть на создание/совершение великого, но, она одна из первых в этом списке.
       
    11. LadyOlivia

      LadyOlivia Elda

      Хм, а вот интересно. Всё, что ты перечислил - это, по сути, материальные объекты разного масштаба. Великие изобретения, постройки. А великие дела, что делались без гордыни - все поступки, нечто нематериальное. Получается, гордыня чаще всего толкает на создание чего-то ощутимого, что можно будет показать и сказать: вот, смотри, я сделал.
       
    12. Hutch

      Hutch Скаут

      Именно! Гордыня, она толкает создать то, что потом ее и будет подогревать. Ведь, совершенным деянием потом не будешь всем тыкать под нос и говорить, вот, посмотри что я сделал. А чем-то материальным - вполне. Оно вот здесь, само просится, чтобы им похвастались, чтобы им восхищались, а заодно, и его создателем.
       
      LadyOlivia нравится это.
    13. dinVolt

      dinVolt Толкинист

      Спорно, на самом деле.
      "Я сотворил, потому что чем я хуже" - это орки, а "Я сотворил, потому что хочу творить" - гномы. Разница налицо =)

      В других примерах тоже показательно ведь: сотворил Сильмарили из чувства прекрасного - всё отлично, начал себя вести в стиле "Камни мои, что хочу, то и делаю" - тут же поплатился.
      Даже с кольцами. Кольцо Саурона, созданное им с ясной целью и чисто из стратегических побуждений, свою задачу выполняет, а вот кольца, сделанные эльфами из-за нежелания перемен (что Толкином трактуется как противодействие мыслям Эру о развитии мира) - превращают в назгулов и вообще ведут к гибели.
       
    14. Ælfwīs

      Ælfwīs Странник Команда форума

      Активист месяца

      А разве орки могут творить?
       
    15. dinVolt

      dinVolt Толкинист

      Я имею в виду, что Аулэ сотворил гномов из желания творить - и получилась вполне себе достойная самостоятельная раса, пусть и с помощью Эру.
      Моргот же выводил орков в насмешку над эльфами, троллей в насмешку над энтами - но ни одно из его деяний даже близко не смогло ни к оригиналу приблизиться, ни вообще обладать необходимыми для существования расы качествами.
       
      Ælfwīs нравится это.
    16. LadyOlivia

      LadyOlivia Elda

      Аулэ ещё и признал свою ошибку и что провинился перед Илуватаром, это тоже много значит. Поиграл в Творца, понял, что был не прав, раскаялся. Многие из-за своей гордыни были неспособны на раскаяние.
       
    17. Elenven

      Elenven

      Оливия, прямо с языка сняла: Аулэ проявил смирение и преподнёс свое творение в дар своему Творцу.
       
      LadyOlivia нравится это.
    18. Ælfwīs

      Ælfwīs Странник Команда форума

      Активист месяца

      Заинтересовал один момент в экранизации «Хоббита».
      При встрече Азога и Болга, Азог говорит своему сыну следующее:
      И тут вопрос: а почему именно Легионы? Орочье воинство на них абсолютно не похоже.

      Но тут я вспомнил цитату из Евангелия от Марка:
      И тут отсылка предельно ясна — Питер Джексон дал понять, что орочье воинство однозначно может ассоциироваться исключительно с нечистой силой, с Адом.

      Что вполне в духе морали Профессора.