Лотлориэн, Толкин и время

[Darth Legas]

Лотлориэн – это противоположность Мориа. Там была тьма и острые камни, ощущение скрытой угрозы и огонь из глубин. В Лотлориэне же яркое солнце на золотых листьях, водопады, подобные воздушному кружеву, ощущение защищённости, вызванное прохладными и целительными водами. Толкину было бы легко оставить этот контраст как есть. Золотой Лес мог дать отряду такую необходимую передышку после трёх тяжелейших глав, закончившихся смертью (очевидной) Гэндальфа. Но вместо этого мы получили «Лотлориэн», странную, многослойную главу, наполненную красотой, печалью и постоянным чувством напряжения.
Лотлориэн и время
«Властелин Колец» пронизан древностью. Древность связана с властью, магией, с чувством величия. Это и Старый Лес, и старый Том Бомбадил, и древние остатки старых городов и культур, разбросанные по Эриадору, Арнору и Холлину. На первый взгляд Лотлориэн кажется ещё одним таким повторением:
Ему казалось, что он прошёл по мосту, ведущему куда-то в давние Древние Дни, и теперь блуждает по миру, которого уже нет. В Ривенделле жила память о древности, в Лориэне же сама древность жила рядом.
Лотлориэн стар, это частичка Древних Дней, оставшаяся нетронутой проходящим временем, безжалостным к прочему миру. Это убежище, безопасное место, безоблачная земля, окружённая тенями и волками. Но это и нечто большее:
Фродо ощутил, что в этой земле нет времени, нет увядания, нет изменения и ничто не забывается. Когда он уйдёт и снова окажется в других краях, всё равно Фродо, странник из Шира, будет бродить здесь по траве среди эланора и нифредиля в дивном Лориэне.
Лотлориэн не просто древний, он вне времени. Мир Толкина переполнен ностальгией, она везде, пронизывает почти всё. И создаётся прекрасное ощущение, что её волшебное средоточие – это то место, где ничего не утрачивается во времени.
 Пока они шли, южный ветер подул над Керин Амрот и вздохнул в ветвях. Фродо стоял и вслушивался в шум далёких великих морей, которые разливались давным-давно, и в голоса морских птиц, которых уже не найти на земле.
Всё есть в Лотлориэне. Это место, где всё существует, и ничто не исчезает, это мир, в котором невозможны потери.
Лотлориэн и ви́дение
Кроме того, Лотлориэн – это место, где проясняется видение. Когда Фродо стоит на Керин Амрот и смотрит на окружающий его лес, он дважды (в небольшом числе предложений) говорит о том, что ему не хватает слов. Он думает о чёткости мира и о том, как его древность и скоротечность превращают его в нечто совершенно неповторимое:
Всё, что он видел, имело форму, и эта форма казалась такой чёткой, словно её только что представили и раскрыли у него на глазах, и такой древней, словно она существовала вечно. Он не видел иных цветов, кроме тех, что знал: золотой, белый, голубой и зелёный, но они были свежими и живыми, словно он только что увидел их и придумал им названия, новые и чудесные.
Такой способ видения и понимания мира является неоплатоническим (а Толкин как католик, вероятно, хорошо знал то направление неоплатонизма, которое развивали ранние христианские писатели вроде Св. Августина и Псевдо-Дионисия Ареопагита). Он напоминает философский подход, утверждающий, что все предметы в мире являются лишь отражением неких идеальных форм. И, похоже, Фродо смог заметить такие формы в Лориэне. Например, когда он касается рукой маллорна, его поражает тот факт, что он не видит дерево как садовник или плотник. Он просто видит дерево.

Лотлориэн делает мир универсальным, он воспринимает особые и уникальные черты чего-либо и переосмысляет их, так что дерево становится Деревом, а зелень – Зеленью. Избрав такой подход, Толкин смог создать пейзаж, который одновременно и весьма ощутим, и необычайно бесплотен.
Лотлориэн и напряжение
Конечно, всё это не совсем так.

Взгляните на две последние страницы «Лотлориэна», и у вас возникнет мысль, что Керин Амрот и Карас Галадон – это зелёный застывший рай, далёкий от всех битв и сражений. Но даже если это и было так, во всей главе обнаруживаются признаки того, что этот образ постепенно покрывается трещинами. Свидетельства раздора в Лотлориэне везде: например, лес окружают вооружённые разведчики, а все мосты, ведущие в этот край, разрушены. Орки бродят у границ и совершают вылазки в лес. А если залезть на дерево и глянуть на восток, то взору откроется тёмное пятно Южного Темнолесья и башня Дол Гулдур.

Отношение эльфов из Лотлориэна также малообещающее. Халдира считают странным, так как он проявляет интерес к путешествиям во внешний мир и хочет больше узнать о нём. Они не доверяют чужакам, особенно гномам, причём настолько сильно, что требуют завязать глаза Гимли, даже несмотря на то, что он путешествует в компании эльфа и человека, который помолвлен с внучкой Галадриэль. Несмотря на то, что Лориэн кажется более «волшебным», чем Ривенделл, возникает чувство, что это дорого обходится. Все, живущие в его границах, кажется, постоянно борются за его сохранение, но понимают, что их усилия пойдут прахом.
Цена ностальгии
И ещё: будучи местом вне времени, где всё утраченное кажется существующим, Лотлориэн даёт поводы для ностальгии и постоянного чувства печали. К примеру, Халдир, так обращается к Отряду, пока они идут через лес:
«Есть среди нас те, кто поют, что Тень уйдёт, и вновь настанет мир. И всё же мне кажется, что мир уже не станет таким как раньше, и солнце не будет светить так же, как встарь. Боюсь, для Эльфов это будет всего лишь передышкой, во время которой они смогут свободно уйти к Морю и покинуть Средиземье навсегда. Увы Лотлориэну, который я люблю! Печальна жизнь в краю, где не растут маллорны. Но никто не говорит, есть ли маллорны за великим Морем».
Мне очень интересны ощущения Халдира. Возникает чувство (как и всегда с Эльфами) увядания, того, что их время заканчивается. И что мир уже никогда не станет таким же прекрасным, каким он некогда был. И это объясняет их несерьёзность: они снова безобразничают в этой главе, сначала пугают Братство, а потом смеются над ними. Может, сравнение не очень удачное, но они, как средиземские хипстеры, потешаются над этими людьми и хоббитами, которые слишком поздно поддались повальному увлечению и не знают, как всё начиналось.

И в то же время Халдир выражает очень искреннюю любовь к своему дому. Даже обдумывая плавание через Море туда, где, по-видимому, солнце может «светить так же, как встарь», он не кажется обрадованным. Что это за место без маллорнов?

А ещё мне интересно, чего стоит это чувство ностальгии или как Толкин понимал его, когда писал эту главу. Большинство историй, пришедших из золотого века, к которым обращаются теперешние эльфы, ужасны. Вспомните историю о Нимродель и Амроте, которую поведал Леголас в начале главы. Он сам признаёт, что она «длинная и печальная, ибо рассказывает о том, как грусть пришла в Лотлориэн». Вкратце это история о том, как Нимродель уговорила своего возлюбленного Амрота бежать от опасностей, надвигающихся на Лотлориэн. По пути к морю пара разделилась. О Нимродель более никто не слышал, Амрот же бросился в море.

Это грустная история, и она не особенно отличается от других историй Средиземья. Большинство рассказов о древних днях Средиземья и Арды весьма печальны. Сильмариллион вовсе не радостная книга. Любопытно, что же может это рассказать о взглядах Эльфов на прошлое и об их отношении к меняющейся природе Средиземья. Похоже, они тоскуют о прошлом и не интересуются и не беспокоятся о будущем. Но я не уверена, что Толкин считал именно так.
Арагорн
Говоря о будущем Средиземья: это хорошая глава для Арагорна. Он выступает в роли нового лидера отряда в отсутствие Гэндальфа, убеждает мрачного Боромира и гордого Гимли идти всё дальше и дальше к Лотлориэну. И хотя это и неявно, но он оказывается противоположностью Эльфам. Связи Арагорна с прошлым делают его отличным кандидатом для ностальгии по славным дням. Но похоже, что Арагорн мало думает об этом. При том, что он несомненно ценит красоту Лориэна, всё же он интересуется и беспокоится о будущем Средиземья.

А ещё он появляется в очень красивых заключительных строках главы:
 «Здесь сердце Эльфийских земель», - сказал он. «И здесь навечно поселилось моё сердце, даже если и прольётся свет на тёмные дороги, которыми мы должны следовать, ты и я. Пойдём!» И, взяв Фродо за руку, он спустился с холма Керин Амрот и уже не возвращался сюда живым.
Длинные текучие предложения резко контрастируют с отрывистыми, короткими фразами, которые завершают главы «Кольцо уходит на юг», «Путешествие во тьме» и «Мост Кхазад-Дума». А ещё лучше здесь появление авторского повествования в последней строке. Толкин почти не использует его во «Властелине Колец», и поэтому оно вносит дисгармонию. Это хороший способ внезапно поколебать у читателя чувство времени при завершении главы о месте, которое существует вне времени.
Заключительные комментарии


[*]Во многих чертах, особенно в раннем разговоре Боромира и Арагорна об опасностях Леса, Лотлориэн подобен Волшебной стране. Они воспринимаются как прекрасные и опасные уголки мира, где время и пространство кажутся сдвинутыми. Интересно, могли ли противоречия, которые присущи Лориэну, возникнуть из-за того, что Толкин обращался как к своему католическому восприятию, так и к языческому или кельтскому понятию о волшебных историях.

[*]Мне нравится то, как Зеркальное озеро из начальных страниц главы предвещает Лориэн. Они оба содержат идеализированные картины прошлого и идеализированные виды природы. Кроме того, появляется интересное напряжение: в главе, где эльфы и гномы постоянно ссорятся друг с другом, выясняется, что оба народа имеют много общего.

[*]Мне очень нравятся многие решения в экранизации Питера Джексона, но только не Лотлориэн. В фильме он тёмный, мрачный, синий и размытый. В описании Толкина он светлый, жёлтый, серый и золотой. Возможно, это связано с необходимостью придания нужного настроения фильму, но мне не хватает цветовой палитры книги.

[*]В этой главе хорошо показаны характеры Леголаса и Гимли. Вполне в характере Гимли, что он пришёл в ярость, когда группа эльфов не признала правомерность его слов:


«Я свободно пойду вперёд», - сказал он. «Или вернусь назад в свой родной край, где знают, что я сдержу слово, даже если буду погибать один в глуши».

«Вы не можете вернуться», - твёрдо ответил Халдир. «Теперь, когда вы зашли так далеко, вас следует привести к Владыке и Владычице. Они рассудят, задержать ли вас, или отпустить, как они пожелают. Вы не можете снова перейти реки, а сейчас за вами следят тайные стражи, мимо которых вы не пройдёте. Вас убьют, прежде, чем вы увидите их».

Гимли выхватил топор из-за пояса.
(Ну конечно же, Гимли выхватил топор из-за пояса).

[*]«Что за безумные дни!» - воскликнул Леголас. «Все мы здесь враги одного Врага, и всё же я вынужден идти с завязанными глазами, и не видеть ясного солнца среди золотых листьев леса». Мне нравятся эти слова Леголаса. Поначалу он кажется таким благородным и открытым, а потом понимаешь, что он просто сказал: «Какой облом, что из-за войны я не могу смотреть на деревья». Такие вот нынче эльфийские принцы.

[*]Сэмуайз! От Сэма невозможно отвязаться. Он следует за Фродо к Зеркальному и на дерево в Лотлориэне, хотя его никто не приглашает. И я люблю его за это. Я была просто счастлива, когда наконец его всё таки пригласили на Керин Амрот.

[*]Лучшая цитата: множество красивых описаний деревьев. Выбирайте. А мне нравится вот этот фрагмент: «Пока они шли, южный ветер подул над Керин Амрот и вздохнул в ветвях. Фродо стоял и вслушивался в шум далёких великих морей, которые разливались давным-давно, и в голоса морских птиц, которых уже не найти на земле».


Автор статьи: Кэтлин Валковиак (Fandomentals)

Перевод: Elenven