«Ну, вот я и вернулся»

[Darth Legas]

Все читатели «Властелина Колец» прекрасно помнят конец этой истории – покинув Сэма, Пиппина и Мерри, Фродо оставил эти берега и отчалил на Запад с Эльфами.

И вот, трое его оставшихся спутников отвернулись от морской глади, и, более не оглядываясь, направили своих пони к дому, и ни слова не проронили они до самого Шира, но каждый из них дарил уют другому на этой долгой сероцветной дороге.

И вот, миновали они холмы, и ступили на Западный Тракт, и оттуда Мерри с Пиппином свернули в Бакленд, и разразились они песней. Но Сэм направился в Приречье, и с закатом очередного дня достиг он подножия Холма. И направился он к дому, и в окнах его теплился уютный огонёк, и пылал там камин; и ждал его там ужин, и его ожидали к ужину. И Рози впустила его в дом, и устроила  его в кресле, и усадила ему на колени маленькую Эланор.

- Ну, вот я и вернулся, - сказал Сэм, глубоко вздохнув.

(RK 6.IX.1031)

Всем нам известна и любима последняя строчка, и, смею положить, многие из нас хоть раз да говаривали её про себя или, быть может, даже и вслух произносили, возвращаясь домой после долгого отсутствия. Именно это выражение и наделяет историю приятным концом, концом домашним, как выразился бы Толкин, где герой (да-да, никак не иначе) даёт нам знать, что он возвратился.

Предлагаю уделить внимание тому, как последние два абзаца подводят нас к этому выражению. Перво-наперво – перечитайте эти строки. Прочтите их вслух. Они весьма ритмичны и сбалансированы благодаря всем этим союзам и да запятым, отчего кажутся медлительными и исполненными спокойствия затем, дабы финальное выражение могло послужить всем им развязкой.

Начнём, пожалуй, с того, что первый абзац, - являющийся также и одним целым предложением, - перекликается с первым предложением второго, схожим с ним манерой написания и построением. Оба они начинаются словами «И вот..», создавая ощущение завершённости и отдохновния. Оба сопровождаются тремя предложениями, соединяющимися меж собой союзом и, что уравновешивает заключительные шаги этого путешествия и равно акцентирует внимание на каждом из них. Такое вот старое-доброе красноречие.

После же – Толкин плавно изменяет построение абзацев, как бы зеркально отображая действия, но сохраняя при этом отголоски отображённых и проводя параллели меж ними обоими. В первом абзаце Мерри, Пиппин и Сэм всё ещё неразлучны, и именно в этой своей сплочённости они и черпают столь необходимое им утешение. Но вот, следом за тремя схожими меж собой звеньями следует четвёртое, отделённое от них запятой и частицей «но», что, как бы, повествует о его связи с предыдущими тремя, но в то же время говорит и о его отличии от оных. Второй же абзац начинается прощанием Мерии и Пиппина с Сэмом, и тут же за этим прощанием следует независимое звено-предложение, начинающееся с того же «но», ярко подчёркивающего это расставание. Однако, звенья с это частицей отнюдь не параллельны, хоть и кажутся таковыми.

Теперь же, когда Сэм остался один-одинёшенек, Толкин добавляет интенсивности в повествование. Так, за строкой «И направился он к дому» следует три вязи звеньев, разбитые на два предложения; но звенья эти не только лишь соединяются меж собой союзом и, но и начинаются с него как предложения. Совместно они как нельзя лучше способствуют сложению двух коротеньких и незамысловатых предложений последней строки. (Толкину, кстати, весьма искусно даётся эта его манера завершения абзаца одним последним коротким предложением.)

Но это ещё не всё. Не одним только содержанием подводят нас эти два абзаца к последней строке, но и манерой сложения. В первом абзаце речь идёт о безоглядном возвращении из большого мира. Друзья и товарищи, обитающие в этом мире, либо более не являющиеся частью мира ширского, оставлены позади. Приключения окончены. Второй же абзац повествует о возвращении в мирок поменьше; в мирок, что, так или иначе, изменился  – ибо и сами они не те, что прежде – но остался по-прежнему неизменно-родным. Так, данные тут описания перекликаются с деталями, приведёнными в последних двух главах.

Мерри с Пиппином, поющие уже и снова на пути в Бакленд, донельзя напоминают нам о двух Путешественниках, прославившихся на весь Шир своими песнями да байками, пышностью наряда и вечеринками, что то и дело устраивались ими, поселившимися в домике в Крикхоллоу. (RK 6.IX. 1025).1 Сэма же в уюте Бэг-Энда ждала  Рози; впрямь, как в пору его возвращения из путешествия, откуда она ожидала [его] с самой весны (RK 6.VIII. 1008). Следует также заметить, что в главе «Серые Гавани» Сэм предстаёт пред нами женатым семьянином и хозяином поместья, где он некогда служил. Вот, к чему он возвращается. Это – благо, окупившее жертву Фродо  (RK 6.IX.1029; cf. FR 1.II.62).

Однако, есть тут и иная параллель, столь часто упускаемая нами. Ведь мы вовсе не впервые застаём Сэма за возвращением домой. В «Тени прошлого» пред нами предстаёт ранее не знакомый нам Сэм2, попивающий пинту пива3 в Зелёном драконе в Приречьи. Он так и рвётся обсудить тревожные слухи из внешнего мира и то, как Эльфы безвозвратно «плывут, плывут, плывут» на Запад. Но спутники его лишь потешаются в ответ над «байками и детскими сказками» (FR 1.II.44), рассказанными «тронутыми» [Бильбо и Фродо] и ни в коем случае не имеющими значения во всём Шире (FR 1.II.45). Но Сэм не обращает внимания на эти насмешки.   

Сэм умолк, и не молвил более ни слова. Ему было о чём поразмышлять. Во-первых, работы в саду Бэг-Энда набралась уйма, посему завтрашний день обещал быть хлопотным, ежели, погода задастся. Трава росла быстро. Но не одно лишь садоводство тревожило Сэма; и вскоре он вздохнул и, поднявшись с места, направился к выходу.

На дворе стояли первые дни апреля, и весеннее небо прояснилось после обильного дождя. Солнце село, и холодный и бледный вечер безмолвно уходил в ночь. Осиянный первыми звёздами, он побрёл домой, минуя Хоббитон с Холмом и насвистывая мягко и задумчиво.

(FR 1.II.45)

Здесь, равно как и в вышеприведённых отрывках, Сэм смотрит в будущее, в ожидании завтрашнего трудоёмкого дня. Так, во время подрезания той самой быстро растущей травы, он, ненароком, подслушает разговор Фродо и Гэндальфа о Кольце, и будет втянут в большой мир и бесконечную историю, о которых говорил совсем недавно, и откуда мы застанем его «наконец» возвращающимся в «Серых Гаванях».

Примечания:

1Вечеринки Мерри и Пиппина, устраиваемые в их доме в Крикхоллоу, являются также этаким ежегодным памятным возрождением вечеринок по случаю совместного дня рождения Фродо и Бильбо, о которых рассказывается в FR 1.I.22, и проводимых задолго до того самого грандиозного празднества, описанного в первой главе.

2Сэм упоминался и ранее – своим отцом в сцене в пабе в «Долгожданном празднестве»  (FR 1.I.22-24); однако, связь меж той сценой и этой – тема отдельного заголовка.

3Да-да, подают его пинтами, как сказал бы Старик Гэмджи (FR 1.I.24): Есть тут и такие, кто не предложил бы другу и пинты пива, живи они в золотых хоромах.

Автор статьи: Том Хиллман (Alas, Not Me)

Перевод: Ломиэль