Перечитывая «Властелина Колец»: Итилиэн цветёт в главе «О травах и тушеном кролике»

[Darth Legas]

Когда в нашем проекте по перечитыванию мы начали Книгу IV, я вспомнила одно обсуждение её места в повествовании. Некоторые (я!) считали, что это кульминация сюжета. Другие видели в этом… много хождения. Особенно после иногда безумного темпа Книги III. И я могу понять, почему им так кажется. Главы «О травах и тушеном кролике» и «Чёрные врата закрыты» обе несколько вялые по темпу. Обе покрывают эмоциональную и психологическую основу, сравнимую с «Тропой через топи». Здесь и вправду много хождения. Но это также такая интересная, сокровенная часть истории. Она наполнена тихими мелкими деталями и моментами. А большие идеи постоянно проглядывают через поверхность. И я всё так же ощущаю её как ядро «Властелина Колец» в целом.*
В Итилиэн
Оглядываясь назад, я вижу, что в Интернет было много опросов на тему «Где бы ВЫ хотели жить в Средиземье?». Вариантов было много, но почти все они были предсказуемыми: Шир, Ривенделл, Эдорас, Лотлориэн, Минас Тирит. В душе я девчушка из Шира, но есть часть меня, которая всегда хотела попасть в Итилиэн, «прекрасный край растущих лесов и мягко сбегающих ручьёв». Это такой чудесный глоток свежего воздуха после трёх непрерывных глав, где Фродо и Сэм тащились через земли, полные тенями смерти. Повествование перешло от каменистых утёсов Эмин Муиль к гниющей трясине Мёртвых Болот и пустоши перед Чёрными Вратами. А потом, после предложения Голлума и согласия Фродо, оно вырывается на юг в сад.

Итилиэн прекрасен как дикий заросший сад. Тут «мрачные деревья, подобные тёмным тучам» среди «раскинувшейся вересковой пустоши». Они пришли сюда весной, когда всё рвётся к жизни и бьёт через край. Почти все растения ощущаются по-разному: тамариск, теревинф, дрок и кизил. Поиск в гугле показал, что Толкин собрал большую часть этих растений в восточном Средиземноморье, атмосфера которого очень отличается от англо-кельтского ощущения, связанного с большей частью Средиземья. Но Фродо и Сэм узнают его. Несмотря на отличия, он напоминает им «далёкие нагорья Северной Четверти». Он блестящий, ароматный и пьянящий, странная смесь чужого и знакомого.


Некоторые растения Итилиэна, упомянутые Толкином
В пейзаже Итилиэна присутствует интересный моральный компонент. Поначалу он кажется просто передышкой для Фродо и Сэма. Немного хорошего разнообразия в пейзаже между Моранноном и Кирит Унголом. Или время для Фродо и Сэма, чтобы почувствовать себя дома перед походом в Мордор. Он кажется относительно безопасным и уютным. Но потом, конечно, Сэм находит кучу обгоревших обломков костей. Это небольшой эпизод, и Сэм проходит мимо со своей постоянной хоббитской решимостью. Но всё же это напоминание о том, где они, и горная цепь нависает слева от них. И это запараллеливается с напоминанием, что этот край не похож на Мораннон просто потому, что он не попадал под власть Мордора. Итилиэн прекрасен, но хрупок.

Конечно, есть и ощущение выносливости и силы Итилиэна. Его простая звучность перед лицом его соседа говорит достаточно, но есть ещё и описание Толкином дороги у южной границы, по которой шёл Фродо и компания.
Работу людей давних времён ещё можно было увидеть в её уверенном прямом направлении и ровной поверхности: снова и снова она пробивала путь сквозь склоны холмов или перепрыгивала через ручей широкой аркой прочной кладки; но потом все следы работы каменщиков исчезли, разве что разбитые колонны там и сям виднелись по сторонам из зарослей, да старая брусчатка ещё проглядывала из травы и мха. Вереск, деревья и папоротник подходили ближе, нависали над краями или разрастались по поверхности. Наконец, она сжалась до малоезжей сельской дороги; но она не петляла: она придерживалась своего направления и вела их самым быстрым путём.
Весь пейзаж Итилиэна – это рост и сопротивление, постоянное противостояние огромному давлению. Для Фродо и Сэма с точки зрения их путешествия это прекрасно. Итилиэн становится пейзажем, показывающим свою стойкость. «Сад Гондора, теперь опустошённый, всё ещё сохранял чуть растрёпанную лесную красоту».
Таким или нет: Толкин и эмоции
 «О травах и тушеном кролике» в основном продолжает эмоциональное развитие и связь с несколькими предыдущими главами. Я думаю, что отношения Сэма и Голлума получают здесь ещё один хороший дополнительный уровень. Всё так же есть ощущение упущенной возможности, и оно всё так же основано на взаимном недоверии. Сэм довольно грубо выдвигает требования Голлуму, и конечно, они не лучшие друзья. Но между ними в этой главе возникает грубоватая фамильярность, которую я нахожу почти милой. Они напоминают пререкающихся братьев, и они оба подкалывают друг друга. Голлум безусловно полезен, когда приносит Сэму кроликов. А предложение Сэма приготовить их для Голлума и его (минимальные) рассуждения о том, где он может быть во время битвы, - это (сухая, хрупкая) оливковая ветвь мира с его стороны. Конечно, они плохо переносят друг друга, но можно почти увидеть, какими были бы их отношения, если бы события развивались иначе.

У Сэма также есть замечательный эпизод с Фродо, эпизод, который я лучше всего помню после первого прочтения «Властелина Колец».
Сэм посмотрел на него. Утренний свет только пробивался через тени под деревьями, но он очень ясно видел лицо своего хозяина и его руки, лежащие на земле. Он внезапно вспомнил Фродо, когда тот спал в доме Эльронда после смертельного ранения. Тогда Сэм наблюдал и заметил, что по временам внутри него слабо вспыхивал свет; теперь же этот свет стал ещё чище и сильнее. Лицо Фродо было спокойным, без следов страха, заботы покинули его; он оно казалось старым, старым и прекрасным, словно работа многих лет теперь открылась множеством тонких линий, которые до сих пор были скрыты, хотя само лицо не изменилось. Не то, чтобы Сэм Гэмджи так сказал себе. Он тряхнул головой, словно считая слова бесполезными, и пробормотал: «Я люблю его. Он такой, и иногда что-то как-то просвечивает. Но я люблю его, таким или нет».
Это такой чудесный эпизод, и такой неожиданный. Это просто момент замечания и тихой ценящей любви. Толкин подходит к эмоциям не так, как большинство современных авторов – не из-за нехватки умения или знания. Он просто не хочет, рассматривая свои истории как опирающиеся на миф и средневековый роман, и на другие более современные формы изложения. Но есть в работах Толкина и моменты эмоциональной ясности и прямоты, которые так прекрасны и свежи. Особенно здесь, где Сэм выражает свою любовь открыто, без оговорок и отсылок к другим мужским персонажам.

Способ выражения тоже хорош – Сэм видит Фродо старым и усталым (хотя прекрасным), что, кажется, предполагает, что он видит неким образом через силу Кольца. Это позволяет предположить, что он видит Фродо тем, кем он в сущности является, и любит его.
Война людей против людей
У Сэма есть ещё один хороший монолог в «О травах и тушеном кролике», хотя он и внутренний. Во время атаки людей Фарамира на вторгшихся в Итилиэн харадрим возле укрытия Сэма падает тело. Это харадский солдат, убитый в схватке.
Сэм впервые видел бой людей против людей, и ему это не очень понравилось. Он был рад, что не видит мёртвого лица. Он гадал, как звали этого человека, и откуда он родом; и было ли зло в его сердце, или какая ложь и угрозы повели его в долгий путь от дома; и почему бы ему просто не жить там мирно – всё это вспышкой молнии пронеслось в его мыслях.
Этот абзац работает на нескольких разных уровнях. По меньшей мере он подтверждает, что Толкин использует врагов в основном с юга и востока (хотя не как эффективных, как выясняется совсем не гипотетическим путём). Он также несколько опровергает отрицательные суждения Дамрода, одного из людей Фарамира, о харадрим. Но возможно, он лучше всего работает как спокойный личный момент. Я точно не знаю Толкина или где именно он видел себя в повествовании. Но трудно не думать, что этот момент особенно прочувствован автором, который имел особенно жестокий личный опыт войны.
Заключительные комментарии


[*]Возможно, я никогда не идентифицировала себя с Сэмом настолько сильно, как в момент, когда он видит летящее через деревья мёртвое тело, которое почти падает на него, а потом видит взбешённого олифанта с окровавленными бивнями, и вот в ответ он решает вздремнуть. Я тебя понимаю, приятель.

[*]Сэм не первый, кто замечает, что Фродо иногда светится. Гэндальф тоже видит что-то подобное в Ривенделле. «Он даже не на полпути, а к чему он придёт в конце, даже Эльронд не может предсказать. Не зло, я думаю. Он может быть подобен сосуду, полному чистого света для тех, кто способен это увидеть». Было бы интересно изучить использование света во «Властелине Колец». Конечно, это сила добра. Два дерева доказали это давно, и это чистая сила для всего легендариума. Но мне кажется, здесь кроется что-то более сложное.

[*]Появился Фарамир! Он пока ещё ничего толком не сделал, разве что он в целом классный. Больше будет в следующий раз. Но я думаю, это строки про него. «Нет, пока Фарамир капитан! Сейчас он участвует во всех рискованных затеях. Но его жизнь заговорена, или судьба хранит его для совсем иного конца». Так много всего заложено в этом предложении. Это так, но остаётся так много недосказанного.


Лучшая цитата: Стояли глубокие сумерки, когда, наконец, они вышли, прокравшись по западному краю лощины, и растворились как призраки в разорённом краю у дороги.

Бессмысленная беспощадность Толкина к Невинным Знакам Препинания: победитель этого раунда – 77 слов, 5 точек с запятой. Покури в коридоре, показатель удобочитемости WordPress.
Здесь росло множество больших деревьев, посаженных когда-то давно, достигших зрелого возраста среди буйства небрежных потомков; тут были рощи и заросли тамариска и пахучего теревинфа, олив и лавра; а ещё был можжевельник и мирт; и чабрец, что рос кустами или своими одревесневшими ползучими стеблями, словно коврами, окутывал и укрывал камни; шалфей разных видов распускался то голубыми цветами, то красными или бледно-зелёными; и майоран, и молодые побеги петрушки, и многие травы, чьи форма и аромат были неизвестны садовнику Сэму.
В это же время: мы добрались до «Возвращения Короля»! Гэндальф и Пиппин всё ещё едут к Минас Тириту. Арагорн встретил дунэдайн и начал рассматривать альтернативный путь, а Мерри присягает Теодену.

 

*Я почти наверняка поменяю своё мнение на этот счёт, когда мы доберёмся до Книги VI.

 
Автор статьи: Кэтлин Валковиак (Fandomentals)

Перевод: Elenven