Перечитывая «Властелина Колец»: Чёрные врата закрыты

[Darth Legas]

Толкин любит границы. Мне кажется, если ты автор фэнтези, ты должен любить их, иначе просто не хватит терпения вырисовывать карту. Очень быстро наскучивают все эти истории про людей, шагнувших через врата в лесу и попавших в Волшебную страну, или людей, которые платят паромщику за переправу через реку и оказываются в другом мире.

Пересечение границы часто происходит во «Властелине Колец»: Сэм впервые покидает Шир, хоббиты проходят под изгородью в Бакленде и попадают в Старый Лес, переходят Келебрант, чтобы достичь Лотлориэна, и даже Арагорн со спутниками пересекают границу, входя в Рохан. Кажется, что здесь должно произойти то же самое, когда наша компания подходит к Чёрным Вратам. Первое предложение главы говорит, что «до рассвета следующего дня их поход в Мордор завершился». Это… не совсем так, и можно поспорить, что многое в этой главе перефразирует то, что было раньше. Однако, прибытие к Чёрным Вратам служит эмоциональной поворотной точкой и для Фродо, и для Голлума, вызывая решения, которые сформируют всё остальное повествование.
Фродо у Чёрных Врат

 «Сказал», - подтвердил Фродо. Его лицо было застывшим и угрюмым, но решительным. Он был грязным, измождённым и усталым, но он больше не боялся, и его глаза были ясными. «Я так сказал, потому что собираюсь войти в Мордор, а другого пути я не знаю. Поэтому я пойду этим путём. Я не прошу никого идти со мной».
В «Чёрных Вратах» это первая реплика Фродо, и она потрясающая. Это большой шаг от его поведения в болотах, где он был молчалив, гнулся под тяжестью своего бремени и растущего осознания мертвящего взора, готового пригвоздить его. Приятно видеть, что Фродо меньше страдает. В то же время его новое отношение происходит не от надежды, а от понимания, что его поход наконец закончен. «Мне велели пойти в землю Мродора, и поэтому я пойду», - говорит Фродо. «Если это единственный путь, тогда я пойду по нему. И будь что будет». Это решительность, основанная на определённости, а определённость основана на неизбежности.

Эта обновлённая ясность основана на факте, что Фродо уверен, что он достиг той точки, где уже не требуется делать выбор. Он попытается пройти через Чёрные Врата. Если сможет – значит сможет. Тогда он продолжит оттуда. И есть что-то, что сразу же понимает Сэм и, как в предыдущей главе, не пытается отговорить его или внушить ему ложные надежды.
Сэм ничего не сказал. Взгляда на лицо Фродо было достаточно; он знал, что его слова будут бесполезны. И, в конце концов, он с самого начала  серьёзно не верил во всю эту затею; но будучи жизнелюбивым хоббитом, он не нуждался в надежде, если отчаяние можно было отложить. Теперь они добрались до печального конца. Но он всегда шёл за своим хозяином; именно поэтому он и пошёл, и он пойдёт с ним дальше.

Выбор Фродо
Конечно, у Фродо не так много времени, чтобы насладится ясностью разума. Смеагол / Голлум подкидывает ему новый выбор, такой же невозможный, как все прочие. За всё путешествие Фродо был удивительно скуп на жалость к себе (серьёзно, ребята, я бы жалела себя на каждом шагу). Он почти скатывается к этому, когда спрашивал, почему так рано лишился указаний и советов Гэндальфа. Он приходит к выводу, что у него нет выбора с правильным ответом, выбора, который можно было бы сделать на основе мудрости и взвешенного суждения. Это просто выбор.
И вот он, маленький полурослик из Шира, простой хоббит из тихого селения, должен найти путь там, где и более великие не пройдут или не осмелятся. Это был злой рок. Но он сам принял его той далёкой весной другого года, такого давнего, что сейчас он казался лишь главой в истории о юности мира, когда Серебряное и Золотое Древо ещё цвели. Это был злой выбор. Какой путь выбрать? А если оба ведут к ужасу и смерти, что хорошего в этом выборе?
Мы никогда не узнаем, как Фродо сделал выбор. Однако интересно, что он решает пойти по зловещей тропе, предложенной Голлумом, сразу после того, как услышал песню Сэма про олифантов и поговорил о них со Смеаголом. Также интересно, что Фродо смеётся, избавляясь от нерешительности, – примерно в это же время где-то западнее Гэндальф смеётся, освобождась от чар голоса Сарумана.

Хотя это не проявлялось открыто, но мне трудно читать эту главу и считать, что Фродо выбирает более обнадёживающий путь. Я имею в виду, что он не точно обнадёживает: Голлум очень туманно его описывает, к тому же на вопрос о том, охраняется ли этот тайный путь, он долго не отвечает, а потом вскидывает руки и скулит: «да, ВОЗМОЖНО». Попытка проскользнуть через Чёрные Врата будет самоубийственной. Уходя от них со смехом, Фродо сталкивается с необходимостью выносить больше боли и неуверенности в неясной надежде, которая приведёт к ужасному концу.
Голлум у Чёрных Врат
Голлум, конечно же, в обратной ситуации. Если Фродо на мгновение кажется свободным от дальнейшего выбора, то Голлуму невозможно откладывать свой выбор. Он боится, что Кольцо попадёт в руки Саурона не менее, чем Фродо, но боится более животно. «Не несите Ему Прелесть!» - говорит он. «Он всех нас сожрёт, если её получит, сожрёт весь мир». Интересно заметить, что Голлум использует Заглавные Буквы не только для Кольца, но и для Саурона. Он стоит на самой границе земли, где он пережил то, что мы можем назвать некой ужасной травмой (где-то он говорил, что у Саурона всего четыре пальца, но «и их достаточно») он не хочет, чтобы Кольцо вернулось сюда, и у него лишь один шанс не допустить этого.

Первые попытки Голлума довольно жалкие. Прежде, что предложить вариант Кирит Унгола, он делает пространные, неясные предложения, что Фродо отдаст ему Кольцо и уйдёт в «хорошие места» и не будет больше о нём беспокоиться. Даже Голлуи не кажется полностью уверенным, что это сработает. Он может пойти лишь одним путём (как говорит Фродо, он и сам идёт), но он не хочет этого делать. Он не хочет отправлять своего хозяина в пещеру к пауку и не хочет подвергать его опасности. И он пробует что-то другое, расплывчатое, неубедительное предложение просто взять Кольцо и позволить всем жить дальше счастливо. Но когда Фродо решительно заявляет, что пойдёт в Мордор с ним несмотря ни на что, Голлум впадает в панику и признаёт, что есть «другой путь» (другой путь-полный-орков-и-пауков). Вот куда склонялся его выбор с самого начала.
Ты никогда не получишь его обратно
Когда Голлум говорит о своём выборе, события буквально обрушиваются на него. Сперва он получает суровое предупреждение от Доброго Полицейского Фродо (даже Злой Полицейский Сэм одобряет этот стиль):
«Ты уже искажён. Ты только что так глупо открыл себя. Отдай его Смеаголу, сказал ты. Не говори этого больше. Не позволяй этой мысли расти! Ты никогда не получишь его обратно. Но желание может привести тебя к ужасному концу. Ты никогда не получишь его обратно.»
Потом Фродо обещает, что если Голлум попытается взять Кольцо, Фродо первым наденет его и использует (очень точное предсказание действительного конца «Роковой горы»). Это ужасный момент для Голлума, и он превращается в «смущённую и перепуганную» развалину. Трудно понять, это из-за угроз Фродо или из-за жёсткого повторения: «Ты никогда не получишь его обратно». Эта речь также много говорит и для Фродо. Насколько я помню, это первое предположение Фродо, что он может надеть Кольцо и использовать против кого-то. Мне сложно сказать, насколько в этот момент Фродо был одержим, и отчасти поэтому ситуация кажется такой пугающей. Трудно понять, какая часть его обращения к Голлуму исходит из его личного опыта (ощущения искажённости, возможно), а какая – из его страхов (ты никогда не получишь его обратно).
Истерлинги
Теперь немного офф-топика. Хотя «Властелин Колец» не является злобно-расистским произведением, эта глава продолжает ряд неудачных расовых коннотаций. Я не уверена, что шагающие в Мордор сторонники Саурона создавались как определённая этническая группа, он при чтении они воспринимаются как воплощение черт, которыми белый англичанин в начале XX века мог описать неевропейца.
 «У них были чёрные глаза, и длинные чёрные волосы, а в ушах были золотые серьги; множество прекрасного золота. У некоторых щёки были разрисованы красным, и они носили красные плащи; и знамёна их были красными, и наконечники копий; они несли круглые щиты, жёлтые и чёрные, с большими шипами. Недобрыми, очень жестокими и злыми людьми он казались».
Не очень-то здорово, и в лучшем случае это скорее ориентальный взгляд на иностранца. В худшем случае у нас остаётся выбор считать, что один из немногих неевропейских народов в этом повествовании был либо (а) достаточно тупым, чтобы его без вопросов обманул Саурон, (б) слишком слаб, чтобы организовать сопротивление или (в) полностью на стороне Саурона.

Конечно, было бы меньше проблем, если бы Толкин не связал большую часть своих героев с белизной и красотой. Похоже, что хоббиты – это исключение. Насколько я помню, цвет кожи хоббитов описывается читателю разными оттенками коричневого, и говорится, что хоббиты с более тёмной кожей более многочисленны. Но даже в этом случае мы сталкиваемся с трудностями. Фродо, к примеру, часто описывается как более светлый, чем его сородичи. Эта светлость также связывается с его внутренним благородством и моральной силой. Я бы сказала, что это относительно небольшая часть общей мысли Толкина, но довольно неудачная.
Заключительные комментарии


[*]То, что Голлум настаивает, что он сам бежал из Мордора, для меня очень грустно. «Я убежал, всё это я бедненький сам. Правда, мне сказали искать Прелесть; и я искал и искал, конечно же. Но не для Чёрного. Прелесть была нашей, была моей, говорю вам. Я убежал». Хотя я уверена, что Фродо и Сэм вообще не подразумевали этого, когда задавали свои вопросы – эти вопросы было важно задать – Голлум, похоже, воспринял их как нападки на свою роль в побеге из того места, на которое он смотрит с глубоко укоренившимся страхом.

[*]Эта глава особенно касается предсказаний. Когда Фродо разочарованно узнаёт, что не Гондор идёт к Чёрным Вратам, он сравнивает воображаемых солдат с «восставшими как мстительные духи из гробниц давней доблести». И нам осталось довольно много глав до того, как Арагорн пройдёт Путями Мёртвых, хотя хронологически это примерно пара дней

[*]Фродо упоминает Древа из Серебра и Золота (Лаурелин и Тельперион) – ещё одна хорошая отсылка. К тому же, Шелоб, чьё незаявленное присутствие ощущается в этой главе, - последний потомок Унголиант, тёмного паукообразного чудища (?), уничтожившего эти два дерева.

[*]Заявление Смеагола о том, что он не хочет, чтобы олифанты даже существовали, снова проводит забавную/печальную линию. «Нет, нет олифантов», - сказал Голлум. «Смеагол не слыхал о них. Он не хочет видеть их. Он не хочет, чтобы они были». Бедняге Смеаголу приходится непросто, поэтому я могу понять его нежелание иметь дело с боевыми слонами, но та степень, до которой он всё доводит, вызывает улыбку.

[*]Мне понравилось это: «Он сказал: мы пойдём к Вратам, а там посмотрим. И мы посмотрели. О да, моя прелесть, посмотрели. Смеагол знал, что хообиты не смогут тут пройти. О да, Смеагол знал».
«Так за каким лихом ты нас сюда привёл?» - спросил Сэм.
Сэм не меняется.


Лучшая цитата: Он всегда считал, что доброта дорогого мистера Фродо была настолько велика, что должна подразумевать достаточную часть слепоты. Мне это так нравится, и как фраза, и как утверждение, что доброта не является эквивалентом простодушия.

Бессмысленная беспощадность Толкина к Невинным Знакам Препинания: жёсткая вступительная глава, где затрагивается всё. Тут масса двоеточий, но я не смогла найти хотя бы одно редкое предложение с тремя сразу. Тем не менее, он использует двоеточие в трёх из четырёх последовательных предложений. Если же мы посмотрим шире, на общую жёсткость языка Толкина, то найдём абсолютного победителя. Толкин использует слово «посреди» (amidmost) на первой странице главы при описании Моря Нурнен, которое находится, очевидно… прямо в середине (most amid) Мордора, и мне это нравится и не нравится. Угомонись, Дж.Р.Р.

В это же время: Толкин был достаточно любезен и сделал мне подсказку! Спасибо, дружище! Как сказано в главе, Гэндальф и Братство 2.0 говорят с Саруманом в Айзенгарде. А у Пиппина начинают чесаться руки.

Ребята, подходит время Фарамира.

 
Автор статьи: Кэтлин Валковиак (Fandomentals)

Перевод: Elenven