Перечитывая "Властелина Колец": "Арагорн спрашивает, Боромир уходит, а «Две Башни» начинаются

[Darth Legas]

Новый год, новая книга! Добро пожаловать на перечитывание «Властелина Колец». Мне нравится то, как «Две башни» отделяются от «Братства Кольца». У «Братства» была ясная и очевидная структура развития. Мы были сконцентрированы на Фродо и Кольце, наблюдали за их путешествием на восток, а потом на юг, следили за сменой декораций и подбором союзников. Это продолжалось до метко названной главы «Отряда больше нет», где распался не только отряд Фродо, но и само повествование. Отсюда мы начинаем более широкую историю: со множеством точек фокусирования. Есть что-то, о чём Толкин знал, и что-то, что отражает его выбор такого абстрактного названия для книги: «Две башни». Этот сдвиг в повествовании отмечен тем фактом, что это первая глава в цикле, где полностью отсутствуют хоббиты.

И в то же время, мы начинаем потихоньку. «Братство» только что закончилось, и первые строки в «Уходе Боромира» подчёркивают действие и преемственность: «Арагорн взбежал на холм». Смятение, которое отмечалось при расколе Братства, всё ещё присутствует, и вся первая глава внушает чувство напряжённости и хаоса до тех пор, пока Арагорн, Леголас и Гимли не отправляются в новый поход с целью спасти Мерри и Пиппина.

Смерть Боромира

Так как я всего две недели назад пересмотрела кинематографический пересказ Питера Джексона, то немного раздражает, когда вспоминаешь, что читатели, закончившие книгу «Братство Кольца» считают, что Боромир ещё жив. Изображение Джексоном смерти Боромира очень трогает, это одна из лучших сцен фильма. Она подкрепляется постоянным напряжением и соперничеством между двумя мужчинами, и их окончательным примирением перед уходом Боромира. Трудно представить конец фильма без неё.

Это во многом отсутствует в оригинале у Толкина, в такой степени, что смерть Боромира кажется при первом чтении внезапной и досадной. Она ощущается как запоздалые раздумья после того, как Фродо и Сэм привлекли всеобщее внимание в кульминации «Братства»:
«Я пытался забрать Кольцо у Фродо», - сказал он. «Мне жаль. Я заплатил за это». Его взгляд остановился на убитых врагах; их было по меньшей мере двенадцать. «Их нет: полуросликов: Орки схватили их. Думаю, их не убили. Орки связали их».
Его речь не лирична, он запинается (и, честно, вероятно, это похоже на речь парня, которого только что проткнули тучей стрел, и он потерял много крови). Такой неестественный характер речи, тем не менее, по-своему поэтичен – короткие отрывистые предложения в первой части его речи, предположение, что смерть – это то, что он заслужил за попытку отнять Кольцо. И просто факт, что, уже умирая, он находит силы вернуться к настоящему, и, заметив убитых орков, говорит Арагорну, что видел, как уносили хоббитов.

И всё заканчивается просто и мирно: он убеждает Арагорна идти в Минас Тирит и спасти его народ, утверждая, что он их подвёл. Арагорн уверяет его, что город не падёт, и Боромир улыбается. Это последнее, что он делает во «Властелине Колец».

Арагорн и нерешительность

Смерть Боромира – довольно красивая сцена. Но в контексте «Ухода Боромира» его смерть скорее пошла на пользу истории Арагорна, а не ему (прости, Боромир!).

Потому что большую часть «Братства Кольца», и конечно же, начиная с Мориа, история Арагона была историей нерешительности. Он не знал, как лучше вести Братство, он не знал, идти ли ему в Мордор или в Минас Тирит. Он не знал, хранить ли верность Походу или Гондору. Он выглядел как измученный постоянно напряжённый лидер, вынужденный принимать множество решений при недостаточной информации.

Толкин лишь подчёркивает это в «Уходе Боромира». Арагорн начинает главу, взбираясь на Амон Хен – это первое предложение в книге, его персонаж – целенаправленное действие и движение, когда он бежит на холм за Фродо. Однако, второй абзац начинается словами «Арагорн колебался». Это его общая траектория во всей главе – бросаться вперёд, а потом останавливаться и раздумывать.
Арагорн колебался. Он хотел сам подойти к высокому сиденью в надежде увидеть оттуда нечто, что рассеет его замешательство; но время не ждало. Внезапно он бросился вперёд и побежал к вершине мимо огромных каменных плит вверх по ступеням. Там, сидя на высоком сиденье, он огляделся. Но солнце казалось тёмным, а мир – тусклым и далёким.
Почти сразу же после этого всё повторяется снова. Арагорн слышит крики орков и зов рога Боромира. Едва добравшись до вершины холма, он бросается вниз. Но пока он бежит, звуки, привлёкшие его внимание, затихают: «пока он бежал, крики усилились, но теперь звук рога стал слабее и безнадёжнее. Яростно и пронзительно визжали Орки, и внезапно зов рога оборвался».

Арагорн не был бы Арагорном, если бы тут же не начал винить себя. Не думаю, что преувеличиваю, если скажу, что здесь он немного бесит. Вот это всё он проговаривает на одной единственной странице:
 «Это я, я не справился. Напрасно Гэндальф верил в меня. Что же мне делать? Боромир завещал мне идти в Минас Тирит, и сердце моё желает этого: но где Кольцо и его Хранитель?»

 «Боромир мёртв», - сказал Арагорн. «Я цел, ведь меня не было здесь с ним. Он пал, защищая хоббитов, пока я был на холме».

 «Я отправил его вслед за Мерри и Пиппином, но не спросил, были ли с ним Фродо и Сэм: до тех пор, пока не стало слишком поздно. Что бы я ни делал сегодня, всё идёт не так.»

«Но мы не знаем, был с ними Хранитель Кольца или нет», - сказал Арагорн. «Должны ли мы его покинуть? Или сперва надо его отыскать? Суровый выбор стоит перед нами!»
Бедный Арагорн. Он накручивает себя до эмоционального срыва как первокурсник колледжа, впервые смотрящий «Матрицу». Это очень интересный и подходящий выбор персонажа для Арагорна. У него был определённый опыт лидерства в военных действиях, но здесь впервые он целиком отвечает за группу зависящих от него «гражданских». Похоже, его это нервирует, он почти что парализован тем, что не может знать всё. У него нет достаточной информации: он не мог знать, что надо было вовремя прибежать с холма к Боромиру, не мог догадаться спросить о Фродо до смерти Боромира, не мог решить, идти ему за Фродо, или за Мерри с Пиппином, или в Гондор согласно предсмертному желанию Боромира.

Всё становится настолько плохо, что Гимли пытается выбить его из этого состояния, сказав, что нет времени «разгадывать загадки», а нужно похоронить тело Боромира. Неудивительно, что это не успокоило Арагорна:
 «Но после нам придётся разгадывать загадки, если мы хотим выбрать правильное направление», - ответил Арагорн.

«Может быть, правильного выбора и нет», - сказал Гимли.
И это всё кажется зловещим или даже унылым, если бы не то, что происходит дальше.

Уход Боромира

«Тогда давайте сперва сделаем то, что должны», - сказал Леголас.
Леголас и Гимли в этой главе выступают как приземляющая сила. Пока Арагорн терзается из-за невозможности знать, что дальше делать, они делают то, что делают хорошие друзья: заставляют его сконцентрироваться на текущем моменте. И вот втроём они упокаивают тело Боромира.
Они опустили Боромира в лодку, что унесёт его вдаль. Серый капюшон и эльфийский плащ они сложили и подложили ему под голову. Они расчесали его длинные тёмные волосы и уложили по плечам. Золотой пояс Лориэна блестел на нём. Его шлем они поставили рядом, на колени положили разрубленный рог и обломки его меча; а под ноги положили меч одного из его врагов.
Это очень по-Толкиновски, англо-саксонское погребение. Это лодки, мечи, золото. Но есть в этом что-то терапевтическое, что поражает меня. Здесь такая концентрация на физическом: Арагорн всю главу страдал из-за абстрактного незнания, но здесь он делает небольшие ощутимые действия. Они расчёсывают волосы Боромира, укладывают его меч и рог. Они делают для него подушку и поют песню, отправляя его в путь.
Река приняла Боромира, сына Денетора, и более не видели его в Минас Тирите, стоящим как некогда, по утрам на Белой Башне. Но потом в Гондоре ещё долго рассказывали, что эльфийская лодка прошла водопад и пенящееся озеро и понесла его мимо Осгилиата и мимо устьев Андуина в Великое Море ночью под звёздами.
После этого Арагорн, кажется, стал другим человеком. Он решает следовать за орками, несмотря на то, что этот выбор стал ещё более сложным (он точно узнал, что Фродо не с орками, и это подчёркивает остроту выбора между Кольцом и Гондором). «Наконец, моё сердце говорит ясно», - сказал он, - «судьба Хранителя более не в моих руках».

Вполне возможно, что я слишком много вчитываю в это. Но мне нравится думать, что погребение Боромира и подготовка к нему послужили неким лекарством для Арагорна. Мне это кажется подходящим и продолжает имеющуюся у Толкина тенденцию большего психологического понимания его персонажей, чем обычно считают.

Заключительные мысли


[*]Это самая короткая глава в «Двух башнях» и, возможно, во всей книге. У меня разные издания каждой книги, поэтому сравнивать сложновато.

[*]Продолжая тенденцию «Хоббита», Толкин всё так же использует повествовательные приёмы, избегая прямого описания битвы. Я тебя понимаю, приятель.

[*]О Сауроне: «Он сам не использует своего настоящего имени, и не позволяет никому произносить или писать его». Для меня это оказалось приятной мелочью, которой я не помнила. Особенно приятной, потому что я только недавно прочла «Волшебника Земноморья». Это тоже очень по-Толкиновски, хотя идея «знание имени = власть над его носителем» имеет долгую историческую традицию.

[*]Мне очень понравилось читать «Две башни»! Вероятно, эту книгу я хуже помню, потому что фильм захватил большую часть памяти. Если бы кто-нибудь до перечитывания спросил меня, какая часть мне нравится больше, скорее всего, я бы назвала «Выбор мастера Сэмуайза». Посмотрим, так ли это будет. Также интересно посмотреть, как сработает решение Толкина просто разделить повествование на две линии (с точки зрения места, а не времени).

[*]Лучшая цитата: последнее посвящение Боромиру – это классический Толкин, и мне оно нравится. «Река приняла Боромира, сына Денетора, и более не видели его в Минас Тирите, стоящим как некогда, по утрам на Белой Башне. Но потом в Гондоре ещё долго рассказывали, что эльфийская лодка прошла водопад и пенящееся озеро и понесла его мимо Осгилиата и мимо устьев Андуина в Великое Море ночью под звёздами.»
Автор статьи: Кэтлин Валковиак (Fandomentals)

Перевод: Elenven