Перечитывая "Властелина Колец": Корабли, лебеди и пение

[Darth Legas]

Горе и его последствия были в центре внимания в последних двух частях «Братства Кольца». Фродо и Отряд попали в Лотлориэн после пламени и потерь Мориа и от отрицания смерти Гэндальфа пришли к постепенному принятию её. Галадриэль приняла трагедию своего положения и положения своего народа вместо того, чтобы отчаянно сражаться с ней и потерять себя. «Прощание с Лориэном» рассматривает последствия этих решений, пока Галадриэль и Братство, глубоко вздохнув, отправляются в новое путешествие.
Серый мир без листьев
Как и следовало ожидать от Толкина, есть какая-то тяжесть в прощании с Лотлориэном. Вся глава пронизана чувством печали и утраты. Это проявляется в пейзаже, когда отряд спускается по Андуину и замечает, что деревья на другом берегу «мрачные и нагие». По мере того, как они уплывают, они видят Лориэн «ускользающим, как яркий корабль с зачарованными деревьями, плывущий к забытым берегам, а они, беспомощные, остаются на краю серого мира без листьев». Есть и дополнительные наслоения упущенных возможностей: Сэм понимает, что мог узнать у эльфов секреты канатного дела, если бы чуть раньше заговорил об этом. Хотя Лотлориэн помог им исцелиться, есть ощущение, что теперь, когда они покидают его, всё стало ещё хуже.
«Скажи, Леголас, зачем я отправился в этот Поход? Я и не представлял, где таится главная опасность! Верно сказал Эльронд, что мы не можем предвидеть того, что мы встретим на пути. Я боялся мучений во тьме, и они не остановили меня. Но я бы не пошёл, если бы знал об опасностях света и радости».
Это важный вопрос для каждого: что лучше – испытать нечто прекрасное с полным знанием, что оно будет потеряно, или вообще не испытывать ничего? И особенно остро этот вопрос стоит для бедняги Гимли, хотя он и нашёл нового себя за время, что провёл в Лориэне. Он был удивлён неожиданным, но потерял его почти сразу, как приобрёл. Несмотря на свою ценность, Лотлориэн дал Братству дополнительную печаль, когда оно отправилось в дальнейшее путешествие.

Однако секрет успеха «Прощания с Лориэном» заключается в том, что оно не полностью обращёно в прошлое. Несмотря на всю печаль и ностальгию, связанную с уходом, эта глава сфокусирована на подготовке персонажей к новой стадии их историй с учётом необходимого напряжения и неизвестности.
Галадриэль
Несмотря на две её песни, «Прощание с Лориэном» больше посвящено Братству, а не Галадриэли. Это обосновано, ведь повествование движется дальше без неё. Но её появление изобилует интересными невысказанными намёками, а сама глава подводит к точке (или многоточию) в её истории.

У Галадриэли выдались трудные деньки, но не сомневайтесь, владычица знает, как обставить свой выход.
Они обогнули крутой поворот реки и увидели огромного лебедя, гордо плывущего по течению им навстречу. Вода струилась вдоль белоснежных боков и под изогнутой шеей. Его клюв сиял как отполированное золото, глаза блестели подобно чёрному гагату среди жёлтых камней, а огромные крылья были слегка приподняты. Музыка разлилась над рекой, когда он приблизился; и внезапно они увидели, что это был корабль, который эльфийские мастера построили и украсили по подобию птицы… В середине корабля восседал Келеборн, а рядом с ним стояла Галадриэль, высокая и белая; в волосах её сиял венок из золотых цветов, она держала в руках арфу и пела.
Конечно же, это отличный выход даже без всякого дополнительного смысла. Но здесь кроется много смыслов.
Лебеди, корабли и пение
Для начала вот вам краткая история Галадриэли. Её мать (Эарвен) была телери, а отец (Финарфин) был нолдо. Очень-очень давно в легендариуме Толкина нолдор были теми эльфами, которые первыми пришли в Аман, бессмертные земли Валар. Они славились умом и мастерством, а самый знаменитый из них, Феанор, создал Сильмарили. Телери не спешили в Аман. Они «изначально любили воду, и были лучшими певцами среди эльфов, они были очарованы морем, а песни их наполнялись шумом прибрежных волн». Когда они пришли в Аман, они поселились возле моря в городе Альквалондэ. Там стояли их корабли, «подобные лебедям, с золотыми клювами и глазами из золота и гагата».

Это Толкин, и всё начиналось примерно так…

Эти лебединые корабли, подобные кораблю-лебедю Галадриэли (если судить по описанию в «Сильмариллионе»), существовали недолго. Вскоре после того, как эльфы поселились в Амане, Феанор, редкостный балбес, поднял бунт нолдор против Валар, когда у него украли Сильмарили. Понимая, что бежать с острова без кораблей сложно, Феанор вежливо потребовал, чтобы телери присоединились к нему и отдали свои корабли. Когда те отказались, Феанор и последовавшие за ним нолдор перебили телери, которые пытались их остановить.

Он получил корабли… недобрым путём, и всё это привело к тем тёмным глубинам несчастий, что описаны в «Сильмариллионе».

И есть что-то ещё, что беспокоит Галадриэль. Мы мало что узнаём про неё из «Сильмариллиона» за одним исключением. Вскоре после прибытия нолдор в Белерианд Галадриэль беседует со своей подругой Мелиан. Мелиан ясно чувствует, что нолдор что-то скрывают, и подталкивает Галадриэль открыть эту тайну. В итоге Галадриэль рассказывает о Сильмарилях, гибели отца Феанора и запрете Валар. Однако, она отказывается рассказывать об убийстве телери в Альквалондэ. «Ибо эта скорбь прошла», - говорит Галадриэль. «И я буду радоваться тому, что осталось здесь, не тревожа память».

Галадриэль столкнулась с двойной трагедией (с некой виной, щедро ей отмерянной). Она потеряла часть себя и своей прошлой жизни, когда выбрала путь по льдам в Белерианд, и начала новую жизнь, «не тревожа память». И ей это удавалось довольно долго. Но Лотлориэн увядает, и уже не получается не тревожить память. Прошлый раз мы говорили, что отказ Галадриэли от Кольца является отказом от очень нолдорского искушения: она ломает традицию, установленную в её семье по отцовской линии. И потом в следующий раз мы видим, что Галадриэль словно охватывает свою память и всё, что она содержит.

… и всё заканчивается вот так

Она появляется на воде на корабле, подобном кораблям её матери и её предков. Она поёт про Эльдамар, свой древний дом. После очень нолдорского искушения Галадриэль словно приняла образ, напоминающий телери. С одной стороны, он прекрасен, это скорее знак принятия и примирения с прошлым, а не отторжения его. Но сложность такого эмоционального шага не приукрашивается: на протяжении всей главы к печали Галадриэли примешивается страх, и она беспокоится о том, что теперь, когда она повернулась к своему прошлому, оно не примет её.
О Лориэн! Я бродила на Этом Берегу с давних пор

И в увядший венок я вплетала золотой эланор.

Я пою о кораблях, но придёт ли корабль за мной

Унесёт ли корабль за бескрайнее Море меня домой?

 «Кто ныне наполнит мой кубок? Вот Возжигательница Варда, Владычица Звёзд, с Вечнобелой Горы воздевает руки, подобные облакам, и все тропы тонут в глубокой тени, мгла из серой страны лежит на пенных волнах меж нами».
Для меня так удивительно, что в мире Толкина победа над искушением – это не полная и безоговорочная победа. Это не окончание одной истории, но начало новой, переориентация на другую цель. И это пугает. В этих главах Галадриэль приняла решение начать примирение с собой и своим прошлым, и это опасное устремление, вероятно, сделает её более уязвимой, чем раньше. Это «хороший» выбор, но за него надо платить. И Фродо уже это понял:
 «Она уже не казалась опасной или грозной либо полной скрытой силы. Теперь она виделась ему так, как иногда видятся эльфы людям поздних дней: близкая, но отстранённая, живой образ того, что уже осталось далеко позади в бесконечных потоках времени».

«По какой стороне вы пойдёте?»
Галадриэль не одинока в своей переориентации. Она отправляется в своё неясное путешествие, Братство вот-вот начнёт своё, вполне определённое.

Подобно киношному Фродо, Галадриэль знает, что будет дальше. Она просто боится делать это. А Братство? Они не очень хорошо представляют, что они делают.

С самого начала Братство умалчивало и избегало мыслей о своей конечной цели. Кроме Фродо и Гэндальфа никто о ней фактически не задумывался. Арагорн и Боромир всё время планировали повернуть к Минас Тириту. Мерри и Пиппин даже и не представляют, что такое Мордор и где он находится. Сэм видит только Фродо, и более широкие предположения о цели похода его особо не волнуют.

Вся эта роскошь резко закончилась со смертью Гэндальфа. Никому не охота топать в Мордор, особенно посидев под маллорнами в Лориэне

Ясно, что большинство хочет сначала попасть в Минас Тирит и хотя бы на время укрыться от угроз Врага. Они бы пошли за лидером за Реку в тень Мордора, но Фродо ничего не говорит, а Арагорн никак не может определиться.

Это очень важный момент для всех персонажей (и хороший пример того, как заставить своих героев бояться своей судьбы, не разводя при этом нюни). Но очевидно, что кто-то должен идти в Мордор. Это конечная цель их братства. И это сложный момент для каждого, и особенно для Арагорна.

Пока Гэндальф был с ними, его задачей было пойти с Боромиром и своим мечом помочь в защите Гондора. Он считал, что в снах содержался призыв, и что наконец настал час, когда наследник Элендиля придёт и сразится с Сауроном. Но в Мориа ноша Гэндальфа легла на него; и он понимал, что сейчас он не может оставить Кольцо, если в итоге Фродо не захочет идти с Боромиром. И при этом, как он или кто-то ещё из Отряда мог помочь Фродо, кроме как пойти с ним во тьму?

Смерть Гэндальфа поставила его в странное положение. Потому что до этого у Арагорна было вполне ясное представление о своей судьбе. Он предполагал вернуться в Гондор – наследник Элендиля и всё такое – и спасти его. Задача непростая, но вполне понятная. Ему даже приснился сон с призывом, а ещё у него есть классный камень для подтверждения! Но сейчас исполнение своей судьбы означает бросить Фродо на произвол его судьбы. Это «уловка-22»: бросит ли Арагорн одну лидерскую задачу, чтобы выполнить другую? Стоит ли оставаться с Фродо из верности и оказать небольшую помощь, или следует оставить его и сделать гораздо больше в другом месте? Трудный вопрос, и можно почувствовать, какое облегчение испытал Арагорн, поняв, что они все могут просто прыгнуть в лодки и отложить решение до другой главы.

Ещё одна сложность – позиция Фродо. Его мысли практически не озвучиваются за исключением его сомнений относительно мотивов Боромира. Его задача с самого начала предполагала одиночество, но теперь мне кажется, она достигла очень высоких уровней. Никто (кроме Сэма) не хочет с ним идти, но большинство должно идти. Напряжение и постоянная неясность делают расставание с Лориэном ещё более сложным. И всё это усиливает напряжённость повествования, как в предпоследней главе.
Заключительные комментарии


[*]Я помню эту главу как «главу с раздачей подарков», что не так верно, как на первый взгляд. Хотя это хороший эпизод, и мы получаем предвестие Мордора и Шелоб, когда Фродо даруют Фиал Галадриэли. Ещё нам напоминают, что Галадриэль имеет свой собственный характер, она не просто Образ Мудрого Помощника. Хотя она одаривает их вещами, которые позже пригодятся, она не говорит, что именно им следует делать. Она не знает точно, и у неё есть другие причины для беспокойства.

[*]Кстати, о подарках: Сэму достался самый лучший, так? Определённо, Сэм получил лучший подарок. «Для тебя, маленький садовник, любящий деревья», - сказала она Сэму, - «у меня маленький подарок». Она вложила в его руку маленькую коробочку из простого серого дерева, украшенную лишь одной серебряной руной на крышке. «Здесь написано Г как Галадриэль», - сказала она, - «но это может быть и как сад на вашем языке. В этой шкатулке земля из моего сада и то благословение, что Галадриэль ещё может даровать ей. Она не убережёт тебя на дороге и не защитит от опасности; но если ты сохранишь её и вновь увидишь свой дом, тогда, быть может, это будет хорошей наградой. Даже если всё будет пустынным и безжизненным, немного найдётся садов в Средиземье, которые будут цвести как твой, если ты развеешь там эту землю. И тогда вспомни Галадриэль и далёкий Лориэн, который ты видел лишь зимой. Ибо наша весна и наше лето ушли, и никому не увидеть их на земле вновь».

[*]Тем не менее, лучший эпизод с подарком достался Гимли. Как отметила Присцилла, подаренные Галадриэлью Гимли три пряди волос – это огромный средний палец, показанный Феанору. Галадриэль отказалась подарить ему одну прядь, потому что он просил её как большой мерзавец. Из-за этого её слова, обращённые к Гимли: «Ибо никто никогда не просил меня так дерзко, но так учтиво» - великолепны. Морти тоже сделал интересное наблюдение про эту сцену на прошлой неделе. Галадриэль объявляет Гимли, что «через твои руки будет течь золото, но над тобой золото не будет иметь власти» - хорошее описание дальнейшего развития персонажа.

[*]Мне нравится ответ Леголаса на печаль Гимли о Лотлориэне. Он указывает, что Гимли решил уходить, чтобы помочь друзьям, но при этом его память об этом месте останется неизменной. Если бы он остался, ему стало бы легче, но потом это место осквернилось бы чувством вины. Меня поразила эта мудрость Леголаса, доселе незаметная. Интересно, связано ли это с тем, что теперь он лучший друг Гимли?

[*]Просматривая «Сильмариллион», я заметила, что один из холмов Амана Толкин назвал Туна (тунец по-английски)! Толкин, ты же можешь лучше! Пожалуйста, соберись.

[*]Узнаем ли мы, что произошло с Долиной Туманного Ручья (Димрилл)? Халдир говорит, что она «полна пара и облаков дыма… и слышен шум из глубин Земли». Звучит как-то… невесело.

[*]Лучшая цитата: последнее описание Галадриэль. «Она сияла как стеклянное окно на дальнем холме под закатным солнцем или как далёкое озеро, видимое с гор: словно кристалл упал на гладь земли… она пела на древнем наречии эльфов из-за Моря, и он не понимал слов: музыка была прекрасна, но не утешала его».


В следующей главе: Лодки! Орки! Аргонат! Решения!
Автор статьи: Кэтлин Валковиак (Fandomentals)

Перевод: Elenven